Преамбула: Стих по личным мотивам моим, Написать я решил про глаза. Но ежели выбрать издач я решил,
Джеймс
# OP
25/08/24 Вск 22:07:52
№
Ответ
Стих по личным мотивам моим,
Написать я решил про глаза.
Но ежели выбрать издач я решил, наплевав на мейнстрим,
Значит всё-таки мне не плевать.
Основная часть:
Мои глаза иссохли,
Глазные капли помочь не смогли,
Если долго смотреть в монитор, глазное яблоко намокает.
Ну, естественно, оно не отдыхает ни капли,
И никто ему в этом, на первый взгляд, важном деле, не помогает.
Следовало бы желанию смотреть в монитор держаться в узде,
А теперь мне с ушедшемим здоровьем от миопии страдать.
У других, гляжу, зрение — ноль диоптрий,
У меня одного всё идет по пизде.
Пропущено 13 постов, 15 с картинками.
Шоколадный глаз в упадке прибывает,
Смазочка не выделяется никак!
Если долго анус разминаю, то повидлом гажусь под себя!
И никому я в этом не признаюсь, ведь неинтересны причуды мои,
Как роза моя увядает в тщетных потугах любви!
Следуя желаниям плотским - стремлюсь себя познавать,
Правильно питаюсь, слежу за здоровьем, ем клетчатку - хоть отбавляй!
Мне не мешают преграды и ограничения, ведь птица рождена, чтобы летать,
Так же и я, с анальной контузией - обязан себя баловать!
ГЛАВА ПЕРВАЯ
Парень пришел с занятий и начал делать уроки. После тяжелого дня всё давалось ему через боль. Рядом стоял телевизор. Там шла последняя серия «Во все тяжкие». Когда он сделал уроки, по экрану побежали финальные титры. Он выключил телевизор. К его большому сожалению или к счастью, главный посыл автора он не вынес. Парень смотрел на экран, где только что лежал мертвый Уолтер, и видел не смерть, а ошибку в расчетах. Он не понял, почему умер Хайзенберг. Зато четко понял другое, он умнее. Он сможет лучше...
Эта история, печально известная история, этот случай будут еще долго вспоминать его родственники, его друзья, его Родина. Но так или иначе, она началась с того момента, когда он выключил телевизор и пошел спать. Ему снился сон, Хайзенберг это он сам.
- Дима, Дима, вставай! - сказала мама.
- Блин, мам, дай еще пять минут.
- Нет, ты и так уже опаздываешь.
Дима встал, позавтракал, вымыл голову. После учебы день был спланирован. Он хотел начать варить. Также, как варил Уолтер Уайт. И превзойти его. Но для начала ему нужна репутация. Чистая, как его товар.
По пути в школу он видел их детей, подростков, мужчин, женщин. Они курили. Вот оно, «Зависимость», - вот мой главный враг». Дима курил, сам был привязан к людям. Но он решил что он избавится. Он станет тем, кто стоит над этой слабостью, а не внутри нее. Именно тогда он и встал на кривую дорогу. Он еще не знал этого, но уже был там.
После школы - друзья. Он смотрел на них иначе. Они ничего не знали. Дома он скинул вещи, переоделся. Поднялся на этаж выше, подальше от чужих глаз и сел на ступени. Достал мятый листок, ручку. Он писал рецепт. Этанол как основа. Можно покупать, можно выпаривать из алкоголя. Смешать с ментолом, высушить, получится порошок. Что-то вроде леденцов - пьяниц, только быстрее. Он представил себе этот синий порошок и улыбнулся. Хайзенберг не додумался, а он додумался.
Битый месяц. Целый месяц Дима писал свой рецепт. Он возвращался из школы, обедал, уходил этажом выше и садился на ступени. Он доставал мятый листок, исписанный до такой степени, что бумага в местах сгибов истончилась до полупрозрачной пленки. Он писал. Исправлял, снова писал. Химия, которой его учили в школе, здесь не работала. Ему нужно было другое. Он искал пропорции, которых не найти в учебнике. Складывал в уме всё, что знал о растворимости, о температурах кипения, о том, как одно вещество въедается в другое и меняет его. Он чувствовал себя химиком. Тем, кто стоит над делом. Он писал. Ни разу за этот месяц его не посетила мысль «Зачем?». А интерес вел его - мягко, но настойчиво, как течение. И вот, спустя месяц, он дописал. Положил ручку, расправил листок - бережно, и перечитал написанное.
Основа - сахар. Этанол. Ментол. Синий краситель.
Четыре компонента. Когда он выпарит спирт и высушит то, что останется, получится голубой порошок. Краситель он добавил не для цвета, а для подписи. Чтобы каждый кто увидит этот порошок, знал что это сделал он. Это его метка. Рецепт был готов. Но теперь его нужно было воссоздать. Не просто смешать, сделать так, чтобы результат удовлетворил его эго. Чтобы он посмотрел и понял, это оно. Первый шаг, его первый настоящий поступок. Целый месяц ушел на рецепт. Теперь нужен был человек. Не друг и не родственник. Ему нужен был тот кто поймет без лишних вопросов.
Этим человеком был Максим. Выпустился два года назад, но связь с Димой не терял. Максим был из тех, кто говорит по делу. Учился на химика, работал на какой-то мутной должности, то ли лаборант, то ли кладовщик, то ли и то и другое сразу. Чем мутнее, тем лучше. Они встретились во дворе. Максим стоял прислонившись к забору.
- Привет, Макс.
- Привет.
. - Тебе что-то нужно?
Дима не стал ходить вокруг да около. Он слишком долго ждал этого разговора. Слишком много раз прокручивал его в голове, лежа под одеялом и глядя в потолок.
- Да. Я хочу начать варить свой товар.
-Товар? Что это значит? - спросил он
Дима полез в карман куртки и достал сложенный лист - чистый, без единой ошибки. Он протянул его Максиму. Максим взял листок.
- Это что? Подобие мета?
- Что-то в этом духе.
Повисла пауза.
- Что я на твоем месте должен сделать?
- Помочь мне его сварить.
- Я ничего не буду варить по твоей прихоти.
- Не ты, а я, с тебя оборудование
- По рукам.
Да-да, нейрошиз. Почти поймал. Пробуй ещё.
-----------------------------------------------------------------------------
Ты знал, как заключается контракт? Как дьявол вносит правки в душу?
Как в Сечь заходит с головой казак, султана словом попирает — безоружный?
И Гёте, Фауста писавший, — дьявола батрак, он список слов прочел до середины.
И весть благая — лишь контакт, с ошибкой списанный апостолом со слов мессии.
И во главе всего стоит контракт, а дьявол душу искажает дофамином.
Как слову предстоит определение — и так солдата узнает родная мать.
Один из тысячи — распределение, контракт подписанный предстало исполнять.
И Гаусса не упростить: нормальным распределением подписана судьба.
И слышу в конце ангельского пения такие же ошибки, как с приказного листа.
И в тишине всего слышнее ударения — копыта бьют по мрамору дворца.
-----------------------------------------------------------------------------
Пропущено 1 постов, 1 с картинками.
Канфеляриты убивают стихотворение.
>контракт
Сделка.
>вносит правки
Изменяет.
>список слов
Произведение, предложение, речь
>контакт
Взаимоотношение, близость
>списанный
Переданный
>определение
Значение, смысл
>предстало исполнять
Надо сделать
>подписана
Исчеркнута, отмечена
>такие же ошибки, как с приказного листа
Проиграл аж, блядь! Не говори мне, что это был литприем? Если да, то неочевидный.
Спасибо за коммент
Согласен только с приказным листом, чот пропустил
И про список слов, это к "бессонница гомер тугие паруса я список кораблей прочел до середины"
Иными словами автор заставляет задуматься о заходе безоружного казака в сечь с головы когда поперло султана словом
Ты знал, что подписав контракт,
Отдаёшься в анальное рабство Люциферу!
Как в Сечь заходит с голой дупаю казак,
Султана ею поманив — проказник?
Так и Гетё Фауста ебал в пердак - перемазав калом его морду!
Какие слова предстоит выслушать матери солдата-первохода,
Что её сынок пидорас и червь - отдавался за пачку Беломора,
И что Гауус-пушку проебал - отбиваясь от вражеского дрона!
Губа - не дура! Лишь стенанья ангелов слышны в дали,
За каждую провинность нужно отвечать, пойми! Из долбильни раздаются неистовые звуки!
двач, оцени стих: Когда звезды призраком мерцают, Сигналя о мимолётности судьбы, Наши души в танце
Джеймс
# OP
27/09/25 Суб 05:31:23
№
Ответ
Когда звезды призраком мерцают,
Сигналя о мимолётности судьбы,
Наши души в танце пребывают,
А глаза сверкают будто лунные серпы.
Огонь и тепло — божественно,
Трепет и удушье — демонически,
Умереть за любовь так естественно,
А сердце бьётся так наркотически.
Ты млеешь, любовью веешь,
Я вижу, рок нежности предвижу,
С каждым поцелуем ты краснеешь,
Больше тебя я не обижу.
Возлюбленной до сих пор нет, а так хочется подарить кому любовь(((
P.S Представляю как буду обижать свою тян, чтобы понизить её самооценку чтобы она не ушла от меня к другому
Пропущено 48 постов, 1 с картинками.
Звезда мерцая увядает
Приближая конец своей судьбы!
Как мой кулак, что твой еблет ломает,
Ставя под оба глаза фонари!
Огонь в душе не затухает,
И трепет теплица внутри,
Та любовь, что подарить была готова,
Стёрта в прах об пиздюли!
Ты блеешь, что-то мямлишь,
А я мешу тебя в грязи,
Из раза в раз в асфальт вбивая -
Любовь, что подарить хотела ты!
Я тебя унизил и обоссал,
Твоим стихом жопу вытирал!
Ты не побоялся огня,
Поэтому мясные пули разорвали тебе туза!
От слов разит хуже смерти,
Такова судьба, умереть лиственником в моменте!
>>450075
От твоей пизды воняет брынзой,
Словно труп смердит в петле вися!
В реке Ганг ты искупалась,
Обмыв говном свои чресла?!
Ты ведь не отсюда,
Ты из глубинки - из других краёв пришла!
Ты не ведаешь о мыле,
Чужда баня и вода!
Во страшном сне и не приснится,
Такое чучело, как ты!
Иди в стойло - немытая ослица,
Революционер готов гатить тебя в туза!
Нейрокал. Опять.
Три повозки ползли вперёд. Копыта гремели эхом, словно барабаны судьбы. Впереди скакали четверо охранников в потрёпанных доспехах, мечи сверкали жаждой крови, арбалеты наготове. Лица под капюшонами — маски из теней, глаза горели настороженностью.
В центре — главная повозка, настоящая крепость на колёсах: железные оковы, тройные замки. Внутри — свёрток в грубой рваной ткани. Никто из охраны не знал, что именно везут. Только приказ: любой ценой доставить на другой берег.
— Держитесь вместе! Или река вас проглотит первыми! — рявкнул Гаррек, ветеран со шрамом через всё лицо.
Лошади фыркали, чуя беду. Ветер взвыл сильнее, принеся запах серы и разлагающейся плоти.
И тут — рев.
Пронзительный, как крик тысячи демонов.
Из тьмы сверху спикировал монстр.
Гарпий-дракон. Десять метров крыльев, чешуя как ночь, глаза — два жёлтых адских костра. Когти вонзились в главную повозку, дерево и металл разлетелись, как бумага. Лошади заржали в агонии, одна взмыла в воздух и рухнула в пропасть.
— Нападение! К оружию! — заорал Гаррек, выхватывая меч.
Стрелы засвистели, но монстр был быстрее ветра. Он разодрал повозку, ящики и мешки полетели в стороны. А из обломков выкатился свёрток — маленький, невзрачный, в рваной ткани.
Амулет блеснул в свете факела, как падающая звезда, подпрыгнул на краю моста…
…и сорвался в бездну.
Река взревела торжествующе. Воды сомкнулись над кристаллом, унося его вниз по течению — в неизвестность.
Монстр, утолив жажду разрушения, взмыл в небо с триумфальным криком.
Конвой был уничтожен.
А ночь стала ещё чернее.
2. Раннее утро, горная долина ещё спит под тонким инеем.
Колокол на старой колокольне отбивает пять неторопливых ударов, подъём.
На кухне уже тепло и шумно.
Пахнет свежим хлебом, сушёной мятой и чуть подгоревшим молоком.
Двадцать с лишним женщин в серых рясах и белых платках толкутся у печей: кто месит тесто, кто режет яблоки, кто ругается, что опять не хватает дров. Магии здесь нет и никогда не было, только натруженные руки и привычный утренний гвалт.
В углу, у маленького столика, сидит Вало.
Четырнадцать лет, серебристые волосы заплетены в длинную косу и спрятаны под платком, как у всех послушниц. На нём ряса на два размера больше, рукава закатаны. Нож в руках летает: картошка чистится быстрее, чем сестра Марта успевает подкладывать новую.
— Вало, милый, не гони, опять порежешься!
— Уже порезался три раза на этой неделе, — хихикает Кайса, самая младшая из сестёр.
— Зато потом бежит к матушке Лиири, чтобы она ему йодом мазала и сказки рассказывала, — подмигивает толстушка Марта.
Все смеются. Вало краснеет до кончиков ушей, но улыбается в ответ.
Дверь открывается, впуская холод и высокую фигуру в чёрном покрывале.
Настоятельница Лиири. Седые волосы под белым апостольником, глаза светло-серые, почти прозрачные. В руках корзина с только что собранными травами.
— Доброе утро, дети мои.
Кухня мгновенно затихает. Все кланяются.
Вало вскакивает первым, бросается помогать нести корзину.
— Матушка, вы опять всю ночь не спали? Глаза красные…
— Старость, Валоккайнен. А ты опять вместо уроков картошку чистишь?
— Уроки я уже сделал. Латынь, счёт, Писание — всё наизусть. Сестра Эльза сказала, что читаю лучше неё самой.
— Гордец, — тихо смеётся Лиири и гладит его по голове, жест, который позволяет себе только с ним.
Они уходят в маленькую сушильню за кухней. Там тепло, пахнет ромашкой и зверобоем.
— Пучки каждые три листика, узелки потуже, — говорит Лиири, протягивая ему пук травы. — И рассказывай, что снилось.
Вало ловко вяжет узлы.
— Снился зелёный огонь. И голос… женский. Говорил, что я должен что-то найти.
Лиири замирает на мгновение, потом продолжает развешивать травы.
— Голоса — это от усталости. Или от того, что ты опять тайком читал мои старые книги.
— Вы сами разрешили!
— Одну главу, а ты всю ночь просидел.
Они смеются тихо, как заговорщики.
Вало вдруг опускает голос:
— Матушка… а правда, что я не отсюда? Что вы меня нашли у реки совсем малышом?
Лиири поворачивается, кладёт ладони ему на плечи.
— Правда. Но теперь ты здесь. И пока я жива, никто тебя не обидит. Понял?
Вало кивает и внезапно обнимает её крепко-крепко.
— Я вас очень люблю.
— И я тебя, мой странный серебряный мальчик.
За окном начинает падать первый снег.
Обычный день.
Последний спокойный день.
Пропущено 3 постов, 3 с картинками.
На АТ свою графоманию лей. Сам пробовал на дваче эти простыни ебанутые читать?
да это нейрошлепа причем максимально примитивная, сразу же видно
Да не, так много кто пишет, не могут успокоится пока каждый камешек не опишут.
я прошу тебя помни обо мне помни и думай заклинаю
все мои слова будут преданы морю
лёжа на камнях
умирая ментально и возраждаясь
запечатлевай это
и будь моим спутником
стань спутником
будь такой же звездой как и я
дай мне узреть свой путь и не отступай от меня
дай светиться рядом и оттого быть ярче
время пусть течёт для нас неумолимо одинаково
каждая минута без друг друга пусть станет осколком впивающимся в тело
Люби мою кошку каждую секунду,
Няш её попку, как в последний раз!
Ведь она верна тебе до конца жизни,
Ваши сердца слились в единый экстаз!
Помни мгновения, помни о главном,
Помню, как поебались в первый раз с тобой!
Лёжа на камнях у моря загорая,
Три семёрки бухали и лилась малафья!
Будь нежным со мной, стань моим путником,
Проложи этот путь до конца!
Время течёт для нас одинаково,
Каждая минута друг другу дорога!
Рифлёная галька впивается в жопу,
Волны бушуют омывая простор,
Я задушил твою сраную кошку,
И в воду залез, чтобы посрать!
Звонкое оконце смотрит свысока
Всё, на что ты дрочишь, видят облака
Мёртвые смеются, а живые пьют
В облака уходят, да и там бухнут
Чёрная водица лезет в твой живот
Ржавчина из крана не смывает пот
Чёрные ручища заводской смолы
В облака уходят, руки всё черны
Старость - неизбежность, рано настаёт
Кожа волдырится, ядерный отход
Денег не хватает, хрен что накопил
В облака бы раньше, мучайся живым
За зашторенными окнами не видно позор,
Когда в пыльной комнате расчехляется копро-прон!
Но на небесах твои дела небезызвестны,
Что ты над своим очком ставишь эксперименты!
Коричневая подлива из жопы струится,
Ржавой водой омывается залупа твоя -
Руки рабочего в деле искусны,
Не боятся испачкать об говно рукава!
Старость - не радость!
Уже не как раньше - сфинктер не держит движение масс,
Струёй бьёт словно с бронзбойда,
Я Вилли Вонка, и это мой шоколадный экстаз!
ВИТАЛИК Всж, абсурд, глубинарии, быдлореализм https://justpaste.me/8IKF2
Джеймс
02/04/26 Чтв 16:45:02
№
Ответ
Всж, абсурд, глубинарии, быдлореализм
https://justpaste.me/8IKF2
Внезапно охуенно! Бамп
Когда столь часто грозы были.
И ярким светом молнии рубеж,
Потоком крови униженья смыли.
Всё выше поднимались флаги,
И больше воинов маршем шли.
Отчаянно сражаясь, закаляясь в стали,
Ведь виден свет луны вдали!
Нам пели песни юные девицы,
Чьи имена мы не забудем впредь.
И белокуры были, все бледнолицы,
Полны любви, которой не одолеть.
В венках на светлой голове,
В прекрасных платьях стройные валькирии!
И финский город на ниве
Так ждëт вождя немецкою фамилии.
Мы в глаза глядели, в их голубые зори,
И радость теплилась внутри.
Всё так красиво, позабыть успели горе!
Отдали всё за время девичьей зари.
За время славы, за времена героев,
За счастья миг и за надежды дни,
За шанс сразиться, погибнуть с боем,
За всё что помнят, ведь это были мы!
Мы были верны до гроба нашей вере!
Мы до конца вели свою борьбу!
В составе дивизии "Panzergrenadiere"
Несли мы пламя в русскую избу.
Мы клятву верности давали
Вернувшись с зимнею войны.
В ряды СС мы с гордостью вступали,
За родину, Калевом вдохновлены!
Мы знали то, за что сражались,
Мы стойко держим нашу ценность:
Чтоб дети наши от дев наших остались,
С богами вместе, ведь наша честь завëтся верность!
Весь север вновь перед глазами,
Тевтонский дух так мрачен и велик.
Мы вместе с германскими войсками
Навечно связаны, священен наш блицкриг!
Штурмом! Ударом молота мьëльнира!
Шмайссер! Слейпнир наш стальной конь!
Под рëв моторов, с песней гибнущего мира,
Нам до Москвы лишь протянуть ладонь...
Я узнал что у меня, нет ровно нихуя.
Не неба, не леска.
Даже в поле полоска.
И если бы я был на самом деле
Я себя бы суку встретил.
Я бы себя 2 года, резал, пиздил мучил.
Даже бы в жопу дрючил.
Дни надеждами полны,
Застыли лики в созерцании бури,
Чей гром давно прошёл уже,
Оставив след о непокорности воле!
Вздымались руки - чеканился тяжёлый шаг!
Был на убой готов отправиться простак!
За сталь, что отливали в форме валюты,
И за тряпку, которая украшала флагшток!
Дурманными речами пленили блудницы,
За бледными лицами скверность скрывавшие!
Судьбу белокурому бесу доверившие,
Жизнь свою утопили в любовном невежестве
Бескрайние поля венками усеяны
У финоугорки проступила слеза
Подолом платья нос вытирая -
Хоронила своего латыша!
Стихия, что жизнь уносила
В светлые, прекрасные края
В те грёзы, что обещали
Нежно-голубые глаза!
Верность была, как у немецкой овчарки,
Покорности было не занимать!
Словно Блонди - За хозяина биться готовы,
Ведь он в миску наваливал пожрать!
За северного барина смело сражались,
За их идеалы и тевтонских дух!
За то, чтобы ускоглазый тоже мог быть похвален -
Свитой белокурых господ!
Я написал трэш-сатиру про бомжа-философа и олигофрена-писателя.
Не_озон
# OP
06/05/26 Срд 03:08:35
№
Ответ
Герои:
- Козломас (воняет, считает что это феромоны, автор Разумизма)
- Петузон (олигофрен, жмёт 150, «О, нормально!»)
- Толян (червяк, которого съели, но он выжил и стал злодеем)
И другие.
Для кого этот текст:
Для тех, кто видел комментарии под трэш-стримами. Для тех, кто знает, кто такие «скриншотные крысы». Для тех, кто устал от литературы, где всё красиво и правильно, но неправда.
Потому что в жизни нет красивых героев. В жизни есть Козломас, Петузон и Толян. И они — вокруг нас.
Что в тексте:
— 10 заповедей Разумизма.
— Пытки носками 2004 года.
— Сом Сифон с его «дау-дау».
— Купринов Палай — олигарх, который ест пять бургеров на завтрак.
— Погоня, плен, побег и аукцион на «Бусти».
Чего в тексте нет:
Сожалений. Морали. Хэппи-энда. Грамотности в привычном смысле (но это стиль, а не ошибка).
Первая книга. Лежит здесь: https://author.today/work/544188
Жанр: Dark sci-fi, техно-триллер Форма: Роман Ссылка для чтения: https://author.today/work/563363
Джеймс
18/03/26 Срд 00:19:24
№
Ответ
Форма: Роман
Ссылка для чтения: https://author.today/work/563363
Пропущено 19 постов, 4 с картинками.
Ё-шиз, ето ти? Узнал тебя по старательно напечатанныму несвязному бреду.
Если ты чурка, то у тебя по факту рождения нету душы. Отсюдова твоя склонность к насилию и половая распущенность. А если ты белый, но склонен про кишки обижать слабых, и половая распущенность про жопы и изврат, то ты просто просрал свою душу, или минимум её сильно запомоил. Знай это.
Сам болеешь, и других заражаешь своими неприличными болячками. Ты , и ОП этова треда, делаете людей хуже. И сколькап вам денег не заплати, вы не смождете в радость и в Солнце.
Вы такие как ОП этова треда, сами болеете своими мерзостями, и других заражаете. Вот и надо штоп спасти здоровых от заражения, дать приказ зонднер-командам НКВД расстрелять вас в печах Бухенвальда.
-Выложил последние части.
Последние главы неплохи.
Стоишь, передо мной.
А на часах 7:40,
Но я снова больной.
Смотришь на меня, и не годуешь, как смогла прийти.
Но я все знаю, что ты мой лучик, среди всей дрянной суеты
И все ведь знают, что я не могу, без тебя пройти и миль
Счетчик идет на секунды, а ты все так же стоишь на пороге
-Но что же ты? Заходи!
Я буду ждать тебя вечно, сколько бы не было боли, но я все так же знаю, что на часах 7:40
Звонок в дверь, и в глазке силуэт,
Там ты стоишь в надежде на мой ответ!
Вспомнив, что заказывал шлюху в семь сорок утра,
Пританцовывая в такт - отворил ворота!
Лучи света озаряли тебя,
Это мой ангел! С уст сорвалось у меня.
Ведь я был болен и одержим твоею пиздой!
С негодованием и лёгкой улыбкой, ты попросилось домой.
Я настоял, чтобы ты внутрь зашла,
Не на пороге же делать наши дела!
Ты должна отработать секунда в секунду,
Ведь каждая минута мне дорога!
За мирской суетой и жизнью дрянной
Скрывается толика счастья,
Которую жду день ото дня,
В семь сорок утра ритуал совершая!
Название: Потроха Диктатуры
Слэш (гомоебля короче); NC-17; Теги: Драма, Нецензурная лексика, Психология, Инцест, Любовь/Ненависть.
Пара и персонажи: Северная Корея (КНДР) / Южная Корея (Республика Корея);
Длина: мини.
Персонажи (Южная и Северная Корея), их внешность, поведение и динамика отношений в этом тексте основаны на реальных исторических фактах, политических режимах и социальных практиках двух государств.
Произведение является художественной интерпретацией и не претендует на документальную реконструкцию.
Предупреждение: Текст содержит сцены психологического и сексуального насилия, описание физиологии без романтизации, инцест.
Я, всесильный автор, которому наскучила политическая хроника, решаю, что этим двоим пора заняться делом. Я не спрашиваю согласия. Я просто помещаю их в одну комнату и закрываю дверь. Давай, Северная Корея, падай в объятия Южной Кореи, посмотрим, что из этого выйдет. Поехали.
Они стояли, крепко обнявшись. Север был напряжен, его тело напоминало деревянную палку. Он не мог себе позволить выглядеть сконфуженно и решил показать характер:
— Я ведь могу разозлиться.
— Давай, разозлись, — мягко ответил Юг — Ты же знаешь, что я тебя быстро успокою. — Юг на самом деле слегка побаивался брата, но предпочитал не показывать слабость.
—Ты хотел сказать твой сюзерен? Это он тебя одел как клоуна? — Север считал, что бестолковые, из раза в раз меняющиеся наряды брата — буржуазная придурь, подавляя проскальзывающую зависть высокомерной гордостью за свою дисциплину. По крайней мере он занят более важными делами.
Перепалки из раза в раз вспыхивали, но носили формальный характер, оба понимали суицидальность серьезного конфликта. Однако никто не хотел проявить слишком сильную любезность в словах, беспокоясь о сохранении лица.
— Давай обсудим это в следующий раз. — Юг не хотел продолжать ничтожный спор о моде. Он поглотил брата теплым обхватом, положив подбородок ему на плечо. Легкий аромат шампуня, кофе и стирального порошка казался Северу слишком утонченным, но странно умиротворяющим. Запах сливался с его собственным, который он не замечал: дешёвой синтетики, въевшейся в кожу, казённой вымороженной чистоты и сырой кладовки.
Юг медленно перемещал руки по спине Севера, пытаясь не упустить ни сантиметра. Юг подвинулся ещё ближе, прижался животом и начал покачиваться из стороны в сторону, словно уставшая мать, убаюкивающая дитя. Он закрыл глаза и просто наслаждался эйфорией растворения в своей родной плоти, жестоко вырванной когда-то. Юг опустил руку на поясницу Северу и придавил его тело к себе, выдавив воздух из лёгких брата. Север не знал, что он должен делать и чувствовать. Он понимал, что границы разрушены, продолжение обернется катастрофой. Он обязан это остановить. Но он бесконечно откладывал восстановление дистанции. Что-то в нем не могло насытиться. Юг продолжал медленные толчки тазом. Все его телесные и душевные чувства требовали немедленно слиться с Севером в единый сплав. От интенсивного давления и непривычной близости Север почувствовал пульсацию и тепло в паху, что сделало его ещё более безвольным и растерянным. Юг уже осознанно продолжал свою атаку. Нужно было действовать деликатно и неспешно, чтобы не спугнуть этого диковатого волчонка. Трение тел сквозь слои ткани вызывало наливающуюся тяжесть внизу. Север тихо сказал:
— Мне как то странно. Щекотно...
—Тебе хорошо? — тактично спросил Юг.
Отрицать было бы ложью, подтвердить — признать слабость и предательство своих идеалов.
— Просто странно.
Юг продолжал:
— Я чувствую, у тебя стоит, — он глубоко вздохнул и закрыл глаза. — У меня тоже.
Север был абсолютно неопытен в близости, он всегда вел аскетичную жизнь, отвергая любые попытки посягательств на свою сепарацию. В его словаре даже не было понятия "гомосексуальность".
Идеология регулировала все сферы существования, исключая подобное гнусное непотребство и предлагая удовлетворять поиск счастья в любви к Родине, благодарности Вождю и чувстве народного единства. Северная Корея зацепился за последнее и старался впихнуть происходящее в некое ритуальное братание, а физические чувства — в победоносное ликование от усмирения острой вражды.
Грубая, накрахмаленная ткань мундира Севера с неприятным скрипом терлась о мягкий, ворсистый хлопок худи Юга. Каждое движение Юга оставляло на северокорейской униформе морщины, нарушая её безупречный, парадный строй. Сквозь материал Север чувствовал жесткую, холодную бляху ремня Юга, упиравшуюся ему в живот — деталь утилитарной, но дорогой функциональности, так непохожей на его собственный, потёртый кожаный ремень с простой пряжкой.
Север начал отвечать на движения брата, пытаясь поддерживать ритм, хотя это получалось немного дёргано и рвано.
— Приятно в животике? — нарочито ласково прошептал Юг, не прерываясь.
Север почувствовал что в этом вопросе есть что-то неловкое, как будто он глупый ребенок, которого опекают. Ответ Севера уже был в его вцепившихся в спину брата пальцах и судорожном ёрзаньи тела. "Наверняка это какая-то хитрая тактика допроса, пытка, не оставляющая синяков. Я должен вытерпеть и лучше изучить это, понять, что он хочет узнать. Пусть не думает, что я не обучен противостоять таким фокусам.". Север сосредоточился на дыхании.
Щекотание сменилось глухим жаром, расползающимся снизу. Толчки Юга уже не ощущались как движения — они выдавливали это тепло наружу, против воли. Север сбивчиво дышал, сдерживая любые звуки. Всё сузилось до одной точки напряжения внизу. "Что-то не так... Что происходит? Нет... не здесь...". Неконтролируемая пугающая спастическая волна могла быть интерпретирована единственным знакомым способом.
— Братик, я... я сейчас описаюсь — В этих словах не было кокетства. Была паническая констатация надвигающегося позора, смешанная с немой мольбой о помощи, адресованной единственному, кто был сейчас рядом — источнику этого позора. Север закрыл глаза, пытаясь исчезнуть.
— Я тоже. Давай вместе. — Юг слишком хорошо понимал что происходит. Щемящее чувство — смесь жалости, триумфа и странной нежности — сжало ему горло. В голове на мгновение вспыхнула беспомощная ярость "Господи, что они с тобой сделали?". Он прижал брата к себе так крепко, на сколько мог, не давая тому вырваться или отстраниться. "Давай, я тебя держу... давай... отпусти наконец свой контроль". Юг почувствовал как хрупкое тело в его руках забилось в сладких судорогах. Эта нелепая обезоруживающая невинность почему то сводила с ума. И Север это знал. Юг нежно запустил пальцы в волосы брата и растворился в оргазме сам. На скомканных армейских штанах проступило маленькое влажное пятно. Север уткнулся носом в плечо Юга и повис на нем. Мокрая от пота одежда прилипла к телу, мышцы словно наполнились свинцом. Шум пульса громко раздавался в голове. Юг сделал пол шага назад и, не отпуская брата, медленно сел, заставив опуститься и его. Север поднял голову и посмотрел в глаза, выражая усталость, страх, вину и немой вопрос. Он не понимал что произошло, справился ли он со своей миссией — выдержать этот гипноз и узнать замысел мучителя. Юг ничего не говорил и не выражал эмоций. Он просто лег на бок, утягивая за собой Север:
— Ложись.
Тот подчинился. Север отвернулся и скрутился калачиком. Ему стало холодно в промокшей от пота одежде, но он старался подавить дрожь. Он больше не позволит этой своенравной оболочке публично дискредитировать себя. Юг примостился сзади, коснулся лбом спины брата, обнял и закрыл глаза. Север собирался скинуть упрямую руку со своего плеча, однако решил, что лучше использовать ее для обогрева. Он долго лежал, погруженный в какие то перетекающие размышления. Полученный опыт был объявлен "Операцией по сбору разведданных о психологическом оружии противника". Более это не обсуждалось.
Братья предпочитали делать перерывы в общении. Контраст мировоззрений неизбежно вызывал трения и усталость. На следующей встрече, были обговорены некоторые бюрократические детали. После подытоживания совещания, выждав подходящий момент, Север затих, уставился в пол и ультимативно выпалил:
Пропущено 1 постов, 1 с картинками.
Юг согласился что это хорошая идея и притянул брата за рукав к себе. Север уже вел себя более уверенно и смело, наслаждаясь контактом с тёплым телом. Юг был слегка выше своего болезненно выглядящего брата, что в глубине души раздражало второго, но никто не решался вынести на обсуждение причины различия. Унизительная и болезненная правда была и так очевидна.
— Почему у тебя такая нежная кожа? Ты похож на девчонку, — проворчал Север.
— Мое лицо это часть моего имиджа. Никто не захочет иметь дел с уродом.
— Лучше что бы тебя боялись и уважали.
— Если ты сам живёшь по такому принципу, то тебе стоит больше поработать над вторым — саркастично ответил Юг.
— У меня все прекрасно с уважением, оно рождается из страха. Это закон природы.
— Бешеную собаку боятся, но никто и не подумает оказывать ей почести.
Север нахмурил брови и отстранился:
— Такие аллегории не уместны. — Он понимал, что это оскорбление, однако что-то заставляло его испытывать гордость даже за это достижение.
Напряжение уже давно было нормальной частью общения между братьями.
— А давай ты меня трахнешь? — Юг флиртуя улыбнулся, разрядив обстановку, и с задорной лёгкостью упал на офисный диван, протянул руку с приглашением присоединиться. Север был немного ошеломлён но заинтригован такой возможностью. Уже через мгновение объятия перешли в горизонтальное положение. Юг осознавал, на сколько важно ощущение контроля и безопасности для брата, по правде сказать ему и самому было любопытно проверить, на сколько Северная Корея могущественна в своих притязаниях на властвование. Подавляемая Югом опаска перед Севером даже несколько добавляла искры. Юг снял брюки, встал в позу и ожидающе наблюдал, что же там происходит сзади. Север начал неловко пристраиваться.
— Смажь. Намочи слюной.
Север плюнул на пальцы и размазал каплю по головке члена. Вставил. Его бёдра задвигались короткими, рваными толчками. Все суетливо, судорожно, зажмурившись и скалясь, словно кобель на суке. Дыхание сбивалось в мелкую, частую дробь.
Это было похоже не на искусное доминирование, а на отчаянную попытку утопающего ухватиться за буй. Вместо размеренного удовольствия от, пусть даже любезно предоставленной, возможности порабощения другого, Север быстро кончил.
— Все что ли? — в вопросе Юга не было издёвки, скорее искреннее удивление.
— Я люблю быстрые победы, — пробурчал Север и отвернулся.
Во всяком случае, пусть даже Юг не остался под глубоким впечатлением от выносливости и мощи ядерной державы без посторонней помощи, он подготовил почву для последующих экспериментов.
Следующая встреча состоялась через месяц и закончилась уже привычной прелюдией. Юг лег на брата и слегка раздвинул коленом его ноги.
— Я хочу тебя... туда... — Юг опустил руку, указывая. Повисла пауза. Север неуверенно посмотрел вниз.
— Ну ладно... Стой, а какие будут встречные обязательства с твоей стороны?
Юг лениво закатил глаза:
— Хорошо, вот тебе встречное. В порту лежит контейнер со списанными южнокорейскими капельными системами орошения для теплиц. Вроде как утиль, но на 80% рабочие. Инструкции на корейском. С картинками. Берешь?
Лицо Севера в миг оживилось восторгом, но тут же сменилось на имитацию бурного размышление.
— Не знаю. — Север многозначительно потер подбородок большим пальцем — Пожалуй, это может быть полезным для наших исследований. У нас сейчас как раз в работе эксклюзивная система полива. Ладно, я возьму, — он качнул головой, словно делая одолжение, — Что я должен делать?
— Перевернись, — тихо сказал Юг.
Север развернулся и, не успев улечься на живот, почувствовал объятия сзади. Юг тяжело опустил голову ему на спину. Сначала было только давление и неподвижность. Юг прижался к ягодицам и начал плавно, не снимая одежды, двигать тазом вперёд-назад.
— Да... вот так... — Голос Юга звучал приглушённо. Ему нравилось предвкушение, нравилось терзать этого надоедливого попрошайку мучительной истомой, дразнить его и наблюдать как тот медленно сдается перед авторитетом собственной плоти. Он слушал гулкий стук сердца напряженно застывшего Севера. Юг взялся рукой за пах брата и начал гладить.
— Братик, у тебя такой твердый...
Юг расстегнул свои джинсы.
— Спусти брюки и встань на четвереньки.
Север безмолвно выполнил просьбу. Юг ненароком заметил мелькнувшую из-под задравшегося кителя бледную полосу шрама.
— Тебя что, пороли? — тревожно он поинтересовался — Или это ты сам себя так? — Юг уже ничему не был бы удивлен.
— Что ты несёшь?! Это была тренировка! — Север рывком натянул ткань, как можно ниже.
— Ладно, ладно, я же не спорю. — Юг умел держаться спокойно и не провоцировать конфликты, в отличие от брата, старательно подпитывающего свою репутацию непредсказуемого безумца. Впрочем, за безумием скрывалась хитрая, умеющая превращать свои самые убогие качества в оружие, сущность. Север утих и казалось был рад просто забыть эту тему.
Юг потянулся языком к промежности. Из-за такой неожиданности Север дернулся и отпрянул:
— Что ты делаешь? Ты что, делаешь это ртом?
— Да, а тебе не нравится?
— Дело не в этом. Это же не нормально, там грязно.
— Меня это не смущает, я не испытываю брезгливости к тебе.
Север растерянно, с лёгким недоверием, уставился на брата.
— Вернись в позу, это приказ, — эта шутливая фраза заставила Север по привычке подчиниться. Скользкий горячий язык как будто плавил напряжённый анус, делая его все податливее. Если бы не беспокойство о неприглядности данной практики, это можно было бы назвать приятным. Когда странная "экзекуция" окончилась, Юг медленно начал вставлять член.
— Расслабься и потужься, так легко войдёт.
Север предпочел бы боль, но не слушать такие смущающие советы.
— Все, он внутри. — Отчитался Юг.
Север старался сопротивляться излишней рефлексии о происходящем и воспринимать это как справедливый обмен, некий незамысловатый механический процесс. Но ощущение тотальной уязвимости и открытости словно содрали кожу с самой души. Фрикции Юга, медленные и аккуратные, создавали глубокое, непривычное и откровенно приятное давление изнутри. Мысли Севера все не унимались — "У меня сейчас в заднице член моего идеологического врага... Я должен это ненавидеть, но я не могу. Почему я не противился этому? Надо было остановить эти отношения в зачатке. Этот коварный манипулятор знал к чему всё идёт, но я не был готов к отражению таких подлых трюков. Это было методичное разложение. Он же не надеется, что это его заслуга? Это просто моя милость." — Север одновременно желал прикрыться и покорно оставаться во власти чужого взгляда — "Какое странное чувство, но это дико заводит. Он сейчас смотрит на мою раскрытую дырочку, да? Я не хочу думать об этом, я этого не перенесу. Если он кому-то расскажет, я его сотру в пепел." Чувство тяжести, пульсации и тепла в паху становилось нестерпимым.
— Можно мне себя трогать? — Север любил четкие инструкции, что большинству показалось бы естественным, в его случае подлежит уточнению.
— Да, конечно.
Север потянул руку вниз и начал мастурбировать. "Это так неправильно и так сладко... Я предал все стандарты... Но я не могу остановиться. Я срамлю униформу... " — идея о позорном проступке парадоксально затягивала Север в болото порочного наслаждения, из которого выбраться уже не представлялось возможным. Смесь возбуждения, боли, стыда, вины и честности — оказалась неожиданно идеальным сочетанием, чтобы насильно вытащить на поверхность некоторые секреты. Это то, чего нельзя было допустить в присутствии этого развращенного самодовольного торгаша.
— А ты мог бы... — Север робко начал вопрос.
— Что?
— Мог бы назвать меня предателем и ничтожеством?
Застыла тишина. Юг замешкался, как на это правильно реагировать? Отказать означало бы разочаровать и подорвать доверие, согласиться — участвовать в каком-то извращённом жестоком спектакле. Север в глубине души надеялся получить ответ на вопрос, примут ли его, когда он покажет самое грязное, самое уродливое, самое сломанное что в нем есть. Он прервал самоудовлетворение и потянул руку к груди. Быстро машинально отстегнул партийный значок, спрятал его в карман и продолжил:
— Почему то сейчас я хотел бы это услышать.
— Кажется я понимаю о чем ты... грязный предатель! Ничтожество. Неудачник.
Фраза прозвучала слегка неуверенно. Юг воспринимал происходящее как запрос на ролевые игры, в которых он был не силен. Север закрыл глаза, пытаясь уловить знакомые нотки муштры и обозленного начальства. "Я так устал, просто сделай это со мной. Каждая моя частица сопротивляется. Все, что я сейчас хочу — быть уничтоженным."
Движения стали более агрессивными и настойчивыми. Юг положил ладонь на живот Северу, ловя свои собственные толчки сквозь толщу кожи и мышц. Он хотел прочувствовать и осознать этот редчайший момент вторжения.
— Так вот ты какой на самом деле, братик. Хочешь что бы тебе показали твое место? — Сквозь сдавленное дыхание Юг продолжает. — Ты жалок. Границы так яростно охранялись... Страшно было что понравится?
— Простите, Товарищ Офицер...
Юг подумал про себя: "Офицер? Странный он".
— Не стыдно тебе, что принимаешь в себя западные пороки с таким удовольствием?
— Я сделаю все что бы исправиться, умоляю, проучите меня...
И что-то в Юге щёлкнуло. Не от злости. От острой, резкой ясности. "Это не игра. Этот идиот действительно там, в своей казарме, перед своим командиром. И я для него сейчас и есть командир." Мысли отступили. Остался только чистый, холодный инстинкт власти, который всегда дремал где-то в основании его позвоночника. Оправдание перед самим собой: "Я просто даю ему то, чего он хочет, — промелькнуло где-то на периферии. — Я выполняю его заказ." Но это была ложь, и он это знал. Потому что одолжение не сопровождается таким хищным оскалом где-то внутри, таким желанием дожать, увидеть, на что ещё способно это сломленное существо у него под руками.
Юг обладал сентиментальными чувствами, но и долей прагматичного, почти колонизаторского отношения к брату. Когда ему подсунули идеальный инструмент для этого поглощения и маленькой мести в виде права на унижение, он просто не смог удержаться. Это было слишком эффективно, слишком соблазнительно и точно попадало в его собственные скрытые желания — обладать, переделывать, доминировать. "Будет ли он таким строптивым и впредь, после своих откровений? Он полностью мой. Может порвать его чтоб запомнил кто главный?" — Юг предпочел не озвучивать это. Сеул в зоне досягаемости — это не шутки.
Он схватил руку Севера, с силой завел ее за спину, второй рукой прижал шею брата к сиденью дивана и полушёпотом прорычал на ухо:
— Я сейчас кончу тебе в жопу. — Слова вырвались сами, низким, чужим голосом. И в них не было игры. Юг ранее никогда не был так груб. Он почувствовал, как тело под ним замерло, а затем обмякло в последнем, беззвучном согласии.
Вот оно. Это именно то, что было нужно. Смысл впечатался в мозг не словами, а энергией. Точное попадание в немыслимый, отвратительный, позорный сценарий, крутившийся фоном где-то в подсознании, сформулировать который было не возможно. Север провалился в транс, хрипло застонал, закатив глаза, в абсолютной капитуляции. Юг почувствовал как плоть ритмично непроизвольно сдавливает член, его внутренний монолог уже несло — "О, да, придурок в экстазе от унижений, надеюсь он в курсе что его дырка тоже это демонстрирует? За фанатичной идеологией пряталось трясущееся животное, мечтающее чтоб его нагнули раком. Получай свою награду!". Север продолжал подрагивать в полусознании. Мыслей больше не было. Что-то чужеродное и липкое безвозвратно осквернило его тело. Юг медленно вытащил член, любуясь зияющим опухшим анусом, его личной меткой и подтверждением его господства на этой территории. На фоне тощих ягодиц растраханная дыра выглядела ещё более впечатляюще. "Ничего, ему даже идёт. За то он этого не забудет." — с ухмылкой отметил Юг — "Он же сам попросил, я думаю, я хорошо справился с задачей".
Юг полез за салфеткой: "Черт, он немного обделался на меня. Пожалуй, лучше ему не сообщать об этом. В конце концов это была моя ответственность — предупредить заранее.". Север какое-то время оставался неподвижен. Юг спокойно начал приводить себя в порядок. Север наконец собрался с силами, выпрямился и начал быстро одеваться.
— Все в порядке? — Спросил Юг, понимая, что не в порядке, что произошло нечто переломное. Но что? Обижен? Жалеет? Надеюсь, он хотя бы не зол, поди угадай, что можно от него ожидать.
— Да, да — в голосе Севера было слышно фальшивое спокойствие. Север одевался с той же стремительной, отточенной эффективностью, с какой перезаряжает автомат. Каждое движение — чёткое, без лишнего тремора. Он не смотрел на Юга. Он смотрел на дверь. Закрепив обратно значок с портретом Вождя, Север кивком отметил что-то для себя и зашагал прочь.
"В результате закрытого межкорейского саммита КНДР официально отказалась от политики воссоединения. Сеул, заявив о приверженности курсу на стабильность, в рамках гуманитарной помощи предоставит Пхеньяну крупную партию оборудования для сельского хозяйства."
https://author.today/reader/585724
Вот на другой ссылке
>Слэш (гомоебля короче)
>мейлач
Вы ходите по охуенно тонкому льду!
Не сказав ничиво
Он у меня даже неспросил
Как я люблю иво
Сердце моё было как вата
Пропитано горем и скорбью, точно водой
Я плакала, плакала, но долго проклинала гада
А я ещё воображала как с ним стою с фатой
Но у меня новый парень
Он мачо, у которого есть яхта
Умён Ломоносовым, накачанн как Йен Бло
А когда у нас любовь он мне говорит "ах ты..."
С ним я почуяла сибя женщиной
Он целует мою киску на подоконнике
Нет не той, что вы подумали, читатели
А той, что называют звездой
А потом его сильные руки
Большие как докторская калбаса
Его голос, низкий и бархатный
Побуждают во мне талант поэтэссы
Кончаю! ...со стихом и признаю:
Пишу я это в первый раз, не будьте строги
Хотите, вашу похвалу я похвалю
А тем кто не похвалит, тем никогда не покажу я ноги
Пропущено 3 постов, 1 с картинками.
Мой парень меня бросил
Сказав - Иди на хуй, чмо!
Скорее всего он догадался
Что я поддерживаю СВО
Сердце моё было ватным
От меня воняло говном и месяком
Я кряхтела, и в бессильной злобе - разорвала
Свою футболку, об которую ты вытирал фапчу
Но у меня появился новый парень
Он джигит, у которого есть хуй!
В своём селе он славен идиотом
И сношателем ослов!
С ним моё очко почуяло себя неладно
Моё ебло бито каждый божий день!
Нет, не ной! Говорила я себе украдкой,
Ведь он мне называл своей пиздой!
А потом его могучие руки
Расстёгивали ширинку и вываливали хуй!
С его уст в тот момент срывалось фраза
Леээ, шлуха, давае вялого приголубь!
Кончаю! ...со стихом и признаю:
Сру я этим не в первый раз, братишки!
Хотите, я как цапля постою?
Годно. Мне понравилось.
Потрясающе. Восхитетительно. У меня выпал пролапс от этих стиховю. Спасибо! Искренее, большое, человеческое спасибо!
И пустила под кожу пленительно сладостный яд.
Прижималась, рыдала, и в ломке дрожала - все мало.
Головою об кафель, в кровище вся ванна - я рад.
На тебя, безвольная девка, крест я поставил
И вторую резинку, пусть больно, но все же надел,
Пусть тебе лишь *(ЦАТЬ), но я пойду против правил.
И всю жизнь в океане бледных испорченных тел…
И я рад, что все так - не иначе:
Что в крови без белья ты лежишь на затертом полу,
Что в слезах героиновых все же даешь по-собачьи,
Что смеешься и плачешь, нюхаешь, скачешь - хвалю.
В ванне твоей руки дрожали,
От чувств и адреналина, что переполняли тебя,
Ну что же ты рыдаешь? Не прижимайся!
Гондон натяну и будут проще дела!
С болью и треском резинка наделась,
Безвольная девка - слушай сюда!
Сейчас ты берёшь, и подмываешь свой анус,
Чтобы ненароком не запачкать меня!
Не перечь, а то приложу твою тушу об кафель
Развернись и туза подставляй!
Конец мой испытав приятные чувства
Белковую клизму заправил - резину порвав!
Как же ведь так и что случилось?
Этим причинам объяснения нет!
Ты вся дрожа в позу эмбриона упала
И неистово срать начала!
Галдеж и крики под окнами детворы
Мои приятные будильники, утренние маляры,
Их скоро разгонят старушки из дворов
Закатанных рукавов,
Грозящих кулаков
Кофе и сигаретою,забываю этот сон
Где я сново эстафетою, падаю под домофон
Я надеваю с полосками, свой выходной костюм
Выхожу к домам тёзкам, с мыслями наобум
Путеводная до пятки, светит над коробкой
Мой любимый путь украдкой, прошагаю робко
Там панельные гаргульи, ищут кого обуть
Мои любимые пейзажи, где буду бухать и дуть!
Пропущено 7 постов, 1 с картинками.
Ну что, разберём по пунктам написанное тобой.
>Галдеж и крики под окнами детворы
Норм, хотя из-за порядка слов получаются «окна детворы».
>Мои приятные будильники
«Приятные» слишком длинное, ломает ритм, да и по смыслу не особо вписывается. Нужно что-то трёхсложное, с ударением на второй слог (как «стальные», но другое).
>утренние маляры
Что?
Далее две строки норм.
>Кофе и сигаретою,забываю этот сон
«Кофе и сигаретою» не согласовано. Либо «с» либо «под кофе и сигарету»
>сново
снова
>эстафетою, падаю под домофон
Как можно «эстафетою падать»?
>Я надеваю с полосками, свой выходной костюм
Норм, хотя опять из-за порядка слов звучит, будто ты и и полоски надевают.
>Выхожу к домам тёзкам
Какие это дома-тёзки? Тебя зовут П-44 или И-209А?
>с мыслями наобум
«Наобум» не очень сочетается с «мыслями», зато хорошо сочетается с «выхожу». Стоило бы переставить.
>Путеводная до пятки
Чего?
>светит над коробкой
Внезапная женская рифма «коробкой/робко» среди исключительно мужских.
>Мой любимый путь украдкой, прошагаю робко
Одновременно «украдкой» и «робко» — речевая избыточность.
>панельные гаргульи, ищут кого обуть
Вообще-то горгульи — это водостоки. Метафора гопников (или кого ты там имеешь ввиду) плохо считывается.
>Мои любимые пейзажи, где буду бухать и дуть!
Повтор слов «любимый»/«любимые» через строку.
Также на фоне большинства предыдущих строк ожидается рифма между «гаргульи»/«пейзажи», а её нет.
К произвольно расставленным запятым придираться не буду, про них сам знаешь.
как в стихах своих блок обнажает себя?
всю душу изводит в поисках сути,
не жалеет живущих в окружении сна?
порой и другие терзают бумагу,
впечатлённый собою, недрами душ,
странствуют нежитью вдоль орнамента сна
и бояться предстать у поглощающих дум,
а ведь и есенин, спросонья увидев,
отголоски её белокурых волос,
встал на дыбы и тотчас устремился,
в объятия смерти, странствий и роз.
тоже написал, до этого опыта не было)
Галдёж и крики детворы - пробудили ото сна!
Высунувшись из окна, и показав кулак -
Ору им что-то про будильник и утренний стояк!
Говорил, что каждому разорву еблет,
Попутно заправляясь кофе и пачкой сигарет
Мысли наобум испещрили мой мозг
И звон не унимался, а лишь только рос!
Отходняки от марафонов оставляли свой след -
Ментальные расстройства и ослабленный иммунитет!
Путеводная звезда, укажи мне путь,
Дай мне сил и ярости, чтоб быдло наебнуть!
Парадный Адидас неспеша натянул
Украсив кастетом руку свою - Берцы обул и небрежно побрёл
В окружавшую меня ВСЖшную хтонь!
Уличный антураж мне привычно знаком,
Полуденный ужас вперемешку с совком!
Ржавые качели и обветшалый пейзаж
Который удручал всё визжащий детсад!
Под раскатистый смех и улюлюканье бабок
Рукава закатив, со звериным оскалом -
Выбил дерьмо из всех выродков, разом!
На вопрос пенсии - Что с тобою стряслось?
Мой ответ был - Я Торчебос!
Название ещё не придумал, если в комментарии предложите, то обдумаю.
--------------------
Теперь мне больше не вернуться
Во мне исчез былой порыв
Отныне умер старый я
Исчезло всё внутри меня
За что нам биться не пойму
То за царя, то за вождя
А в землю шли и те и те
Россия гасла в темноте
Пишу тебе, родная кровь
Во мне сгорела та любовь
Та что держала и вела
Растаяло как дым ушла
Я воевал. Но кто был враг?
Он жил во мне — как чёрный мрак
В гордости — в моей стране
То, что жило на дне во мне
Пишу тебе, моя родня
Моя душа устала ждать.
За что мы гибли — не пойму,
То за царя, то за тюрьму.
Вчера стрелял в соседа я,
Сегодня — в брата, не хотя
А завтра — в зеркало смотреть,
И с каждым выстрелом — чернеть.
Родная, мир наш раскололся.
Один за красных — пал как пёс,
Другой за белых — в грязи сдох,
А третий — в без вести унёсся.
Мы жгли деревни, жгли мосты,
Делили хлеб, делили сны.
А в землю шли — и те, и те…
Россия гасла в темноте.
Пишу тебе, родная мать,
Устал я верить, воевать
Но всё ж умру за белый флаг
Хоть победит мой красный враг
--------------------
Чтож, иногда нету рифмы, иногда есть, но мне он нравится :)
(хах, ну действительно, кто же автор)
И кстати, превью к этому посту делали мы со знакомым, являясь администраторами исторического телеграмм канала :)
Хоть победит мой красный враг
Сам понял что написал?
Кто рифмует на глаголы,
Того в рот ебут монголы!
Мне теперь точно уже не вернуться
Из той жизни исчезла зоря
Та искра, что силы давала
Опустошила ресурсы сполна
Биться бессмысленно, нету надежды
Выбор стоит между говном и мочой
На что пойдёт гой ради отчизны
Судьбу свою ставя на проигрышный бой
Те письма, что были написаны мною
В них признания к крови родной
О любви, и о несбыточных грёзах,
Которые растаяли в дымке смурной!
Воевав, так и не поняв за кого я?
С врагом, который был похож на меня!
Отчуждён из-за гордости - оставшись во мраке,
Моя жизнь опустилась до дна!
Душа устала ждать надежду
На ту гибель, что выбрал я!
Обрекая родню на непосильную ношу -
Кирзовый сапог и баланду с говна!
Вчера соседа захуячил,
Сегодня раскулачил попа!
Завтра бы надо наведаться к брату,
Разглагольствовал у зеркала Я!
Мой родной... Ведь мир наш раскололся!
Вчерашний пьянчуга - уже член РККА!
Отдавая приказы налево-направо,
Сжигает деревни с поселеньем дотла!
Ни сладкий хлеб и сны о главном,
Не смогут утешить эго раба
Лишь гибель отчизны в которую верит -
Большевик, набивший пузо сполна!
Жанр: Соцреализм?
На ваш суд и ряд, на мой страх и риск, создаю собственный трендж со своей писаниной.
Пишу я медленно, идеи большинства моих рассказов в той или иной степени существуют еще с десятых годов. Что-то потихоньку дописывается, что-то удаляется целиком. Где-то рассказы публиковались в узких кругах закрытых сообществ. Один недописанный даже утащили во вконтакт из комментариев форума.
Итак, под общим заглавием цикла "Город Счастья", представляю вам:
Шестое рукопожатие https://justpaste.it/gdeb1
Молитва https://justpaste.it/gi3sa
Письмо https://justpaste.it/ivvbb
Пропущено 44 постов, 11 с картинками.
Вот я выше кинул список. Кууууча недописанных. А ведь "Машина Бремени" задумана была даже раньше, чем в 2017 и до сих пор даже не начата. Я даже не могу сейчас вспомнить, о чем там вообще, пока файл не посмотрю.
Есть дописанные, но брошенные. Полная чушь, которую мне не вытянуть и за которую я даже не понимаю зачем взялся.
Вот, к примеру, https://telegra.ph/Vyigrysh-01-09
Что это и зачем это, я не знаю.
>в гуглоплюсе
Ебать ты археолог.
https://smallpdf.com/ru/file#s=8d50e0c9-77f2-433b-a4c1-9e7251e575e7
Щеки, вода, порно-пленка.
Мрачные мысли, презренье.
Любовь ли? Грань очень тонка
Ответственность, плита
Фартук упал нА пол
Как будто упала земля
Новые раны нА соль
Ложь, красота, вздохи
Стол, тумбочка, ноги
Дом, квартира, ВК
Я сдохну наверняка
Моя мать изменяет отцу на протяжении 5-6 лет, обо этом и стихотворение
Пропущено 3 постов, 3 с картинками.
Руки дрожат и тремор в коленях
Щёки наливаются ярким пунцом!
Порно с маманей на мониторе открыто
Мрачные мысли одолевают нутро!
Ощутив презренье за мимолётную мысль,
А что если придушить пенис слегка?
Где та грань, что тонкую нитью проходит
Ведь моя любовь к маме крепка!
Я с ответственностью подошёл к этому делу,
А что если это всё ложь и клевета?
Прожав кнопку плей и увидев знакомую утварь
Плита, стол, тумбочка и мама моя!
Просыпалась соль и нагнувшись за нею
Из под фартука обнажились её телеса!
Ноги скрестив - она томно вздохнула,
Мне словно на голову упала земля!
На сердце зияют новые раны
И та соль, что просыпалась там
Будто бы выжгла остатки сознанья
Любовь ли? Это всё всего лишь обман!
Что я скажу своему бате,
Как донести, что теперь он куколд?
Целых шесть лет в неведении жили,
Что её ебёт какой-то урод!
За этим столом ели всею семьёю
Встречали праздники - поминали родных!
Из жизни той светлой ничего не осталось
И дом оказался уже не своим!
Лишь просмотры в ВК говорят об обратном,
Что маманька моя давалка и блядь!
Что под эти мнимые вздохи и охи,
Я готов захуячить себя!
Мы в школе тоже, бывало переделывали стихи, добавляя в них матюки с сальностями, и считали это смешным. Ты молодец, конечно, старайся.
Вкус искусства тает на немом стекле,
Где время оседает на словах.
И каждый миг, что был когда-то цель,
Теперь дрожит в хрустальных проводах.
И сердце трепетом тревожит,
И водит мысль в даль, как тихие ветра.
Пусть вкус искусства гнили множит,
Не опуститься в тоске моя губа.
Ты же знаешь фразы пахнут льдом,
И тают в складках воздуха ночного.
А друг, что был когда-то дом,
Теперь плывет, где нет ни слова ни живого.
——
Я его писала довольно долго и это самый удачный и, по-моему мнению, красивый стих для публики. Принимаю любую критику, но только по факту!
Пропущено 4 постов, 1 с картинками.
Хз, вроде приятно, эмоции передаёт, но минимального посыла не вижу
стихотворение больше похоже на "побольше прилагательных"
Из стиха буквально непонятно, о чем он. В смысле, вот перечитай его попробовав отрешиться от мыслей, которые ты думала, когда писала.
Если пытаться извлечь что-то только из этого текста — то о чем стих?
Моя гипотеза — описан кислотный приход. Время оседает, хрустальные провода дрожат, фразы пахнут...
Но полагаю, ты задумывала что-то другое?
Вкус говна тает на алом языке,
И времени так неумолимо мало
А хочется и впредь весь спектр ощутить
Которого мне нахватало.
В груди вновь сердце защемило,
И вихрь мыслей в голове кружит.
Когда тот терпкий вкус анала ощущаю,
Что до сих пор я не могу забыть!
Ты же знаешь - пахнут массы дурно,
А тают они словно лёд.
И друг, что своё очко проиграл когда-то,
Теперь его мне не вернуть!