Ну, снайпер ебучий... Угоняем тред, открываем игру?
Ты такой крутой...
Дверь открылась – ну как открылась, я просто пнул её со всей дури, потому что ручка с той стороны отсутствовала как класс, и она, бедная, даже не то чтобы поддалась, а скорее слетела с петель и с жалобным скрипом врезалась во что-то тяжелое, судя по звуку, стоящее прямо за ней. И сразу в лицо ударил этот густой, плотный, как кисель, гам, в котором смешалось буквально всё: чей-то пьяный смех, звон посуды, отборный мат сразу на нескольких языках, включая явно нечеловеческие, и чьи-то быстрые шаги – кто-то пролетел мимо меня с такой скоростью, что я даже не успел разглядеть, человек это был или не очень, и с хрустальным матом впечатался прямо в противоположную стену, да так, что с полок посыпались какие-то склянки и чучела мелких грызунов.
Вышибала стоял рядом и довольно скалился, здоровенный людоед с рожей, напоминавшей строительный кирпич, только если этот кирпич лет тридцать таскали по асфальту, а руки у него были толщиной с экскаваторный ковш, и этими руками он только что отправил в продолжительный полёт целую компанию существ, которых даже мысленно описывать не хотелось, потому что они были настолько уродливыми, что у нормального человека от одного взгляда на них начинало необратимо дергаться веко. Во главе этой процессии, прямо перед тем как исчезнуть в дверном проеме, на долю секунды мелькнуло лицо с характерной прической, очень напоминающей те самые официальные фотографии, которые печатают в новостях, когда рассказывают про Северную Корею, только здесь оно было перекошено такой злобой и глаза горели таким бешенством, что я сразу понял – это Ким Чен Блюв собственной персоной.
· Нейропидоры долбаные! - рявкнул вышибала так, что у меня в ушах заложило, и принялся тщательно отряхивать свои ладони, будто только что залез ими в очень вонючее и липкое дерьмо.
В таверне все радостно загалдели, кто-то противно засвистел, а какой-то особо довольный тип запустил вдогонку несчастным тяжёлой оловянной кружкой, которая с глухим стуком врезалась в уже закрывающуюся дверь. Шум снаружи постепенно стих, и я наконец-то смог осмотреться, пытаясь хоть как-то понять, в какое именно место меня занесло на этот раз.
Барная стойка, длинная и дубовая, вся в пятнах и зарубках, тянулась вдоль всей правой стены, и за ней орудовали орки – настоящие, зеленокожие, с клыками, торчащими из нижней челюсти, в грязных фартуках, покрытых такими пятнами, что лучше было не думать, чем именно. Один из них, сосредоточенно высунув язык, огромным тесаком пытался нарезать лимон для чьего-то заказа, и делал это, конечно, криво, но с такой мощью, что лимонные дольки разлетались по всей стойке. Второй орк старательно натирал кружки старой кольчужной перчаткой, и от этого трения во все стороны летели настоящие искры. А над всей этой братией, как навозный таракан над прилавком, суетился мелкий гоблин с такими бегающими глазками и такой хитрожопой улыбкой, что у меня сразу зачесались карманы, хотя я точно знал, что в них нет ни гроша.
· Проходи, проходи, твою мать, чего встал, как памятник самому себе! - заверещал он пронзительным, режущим слух голосом. - Орки, шевелитесь, вы там заснули, что ли? Люди, видите, мучаются, пить хотят, а вы тут лимонами играетесь!
"Люди" - это было, конечно, громко сказано. Потому что в дальнем левом углу, прямо на грязном дощатом полу, тесно прижавшись друг к другу спинами, сидели четверо в рясах, и это были монахи, вот только вид они имели такой мятый, такой небритый и опухший, будто их не неделю, а как минимум месяц катали по стиральной доске. Один из них, самый молодой на вид, обеими руками сжимал голову, словно боялся, что она разлетится на куски, второй с каким-то мистическим ужасом заглядывал в пустой кувшин, будто надеялся увидеть там ответы на главные вопросы бытия, а третий и четвертый уже не просто спорили, а натурально грызлись, забыв про всякое монашеское смирение.
· Ты, блядь, вчера последние три капли допил, я своими глазами видел! - шипел один, тряся перед носом у другого корявым пальцем.
· Я? Да ты совсем причастие попутал? Это ты сам притащил эту бочонку от темных эльфов, у них же акциз левый, я же тебе говорил, что дрянь пойло!
· Иди за водой сам, раз такой умный!
· Сам иди, я щас реально умру, пульс щупай - нет пульса!
· Брат Кутья, ты среди нас самый молодой, сходи, а?
· Брат Кутья ничего не помнит, - глухо отозвался тот, который держался за голову. - Брат Кутья вообще не понимает, как он здесь оказался. Идите вы все в часовню, только отвалите.
Прямо рядышком с ними, притулившись к стеночке на корточках, сидели девочки, совсем молоденькие, почти дети, но побитые так, что у меня внутри всё перевернулось - у одной под глазом расплывался огромный фиолетовый фингал, у второй рука висела на грязной, давно не менявшейся перевязи, сделанной из чего-то, напоминающего бывшую школьную форму, а третья и вовсе была полупрозрачной и время от времени совершенно спокойно проходила сквозь скамейку, на которой пыталась сидеть.
· Девочки, - жалобно протянула призрак, - может, обнимемся просто? А то мне холодно и одиноко.
· Заколебала ты уже со своими обнимашками, - устало ответила та, что с фингалом. - Ты уже месяц как призрак, привыкай, и вообще иди стенки проходить, а нам тут живым ещё выживать надо.
Демоны тоже были здесь, и сидели они прямо на столах, свесив ноги и поблескивая рогами в тусклом свете масляных ламп. Один из них, самый мелкий и лохматый, старательно скручивал себе сигарету из какой-то черной, явно не табачной, травы, а второй, огромный и рогатый, просто смотрел в свою кружку с таким выражением, будто только что потерял всё, что имел, и теперь не знает, зачем жить дальше.
Чуть поодаль, сбившись в тесную кучку, стояли пацаны в кепках, в потертых кожаных куртках, с грубыми, обветренными лицами и в тяжелых ботинках - такие могли запросто выйти с рабочих окраин какого-нибудь Манчестера или Ливерпуля начала двадцатого века. Один из них сплюнул на пол, промахнувшись мимо плевательницы, другой нервно крутил на пальце тяжелую цепочку от часов.
· Слышь, фелла, - вполголоса сказал один, кивая куда-то в сторону, - этот, с крюком, опять свою пургу гонит, уже полчаса несет какую-то околесицу.
· Заткнись и дай послушать, может, хоть сегодня что-то умное скажет.
Англичанин с крюком, однорукий пират с бородой лопатой и безумным взглядом человека, который слишком долго пробыл в море, стоял в двух шагах от них и вещал громко, размахивая своим протезом:
· ...и вот, значит, подплываю я к этому спруту, а он здоровенный, с хороший такой корабль размером, и говорю ему: "Ты куда, щупальце свое тянешь, не видишь, люди устали?" А он, сука, молчит, только глазищами хлопает, и потом как выдаст: "Буль-буль-буль", - ну я тогда сразу всё понял, взял гарпун и...
Никто его не слушал, даже киборги, у которых в голове были встроены универсальные переводчики со всех языков, включая язык осьминогов.
В дальнем конце зала, за отдельным столиком, расположилась интеллигенция - несколько мужчин с бледными, истощенными лицами и бесконечно уставшими глазами, в которых читалась такая глубина мировой скорби, что сразу становилось ясно - поэты. Только говорили они вовсе не о высоком, а о вполне приземленных вещах.
· Линкольн, без сомнения, был великим президентом, - веско произнес один, - но с тактической точки зрения он этот Вьетнам полностью провалил, надо было дать ему еще лет пять, и всё бы рассосалось само собой.
· Глупости, - перебил его другой, с моноклем, - Никсон просто в нужный момент слил всю повестку, а американская революция семидесятых - это был чистой воды популизм.
· Господа, а нефтяной кризис? - встрял третий. - Вы про нефтяной кризис совсем забыли? Без нефти любая революция быстро заканчивается.
И они снова вцепились друг в друга, забыв про абсент.
А еще там были какие-то другие, которых я не сразу заметил, потому что они сидели в полной тени, у самой стены, и их было трудно разглядеть и еще труднее - понять, о чем они говорят. Они смотрели прямо на меня, не отрываясь, и махали руками, и звали, и когда я поворачивал голову в их сторону, в голове у меня начинало мерно покачиваться, как на палубе корабля, и мысли путались.
· ...седьмой уровень, мать его, не сохранился, откатывайся...
· ...квантовая, блядь, запутанность, носки мои где?..
· ...гул слышишь, это не гул, это первичное...
· Иди к нам, иди, не бойся, у нас есть всё, или ничего, и то, и другое одновременно, ты же понимаешь?
Глаз у меня дернулся, и я поспешно отвел взгляд в сторону, лишь бы не видеть этих тянущихся ко мне рук с пальцами, которых было явно больше, чем у нормальных людей.
В самом темном углу, куда почти не доходил свет ламп, сидел человек в ржавом противогазе, в облезлой куртке с нашивками "Сидорович" и "Монолит". Он не двигался, даже не моргал, только смотрел перед собой невидящими глазами и очень медленно умирал, и никто на это не обращал внимания, потому что здесь к такому привыкли.
Я так и стоял на пороге, потому что дверь за моей спиной уже давно захлопнулась, и в карманах у меня не было ничего, кроме огрызка карандаша, мятого листка бумаги, на котором кривыми буквами было выведено всего одно предложение: "Было темно и страшно, никто не знал, что делать дальше", и засохшей хлебной корки.
Гоблин за стойкой наконец оторвался от своих орков и уставился на меня маленькими глазками-щелками.
· Чего встал как вкопанный? - проскрипел он. - Проходи давай, садись, раз пришел. Не на улице же ночевать. Или у тебя тоже вино сперли, как у этих оболтусов в рясах? Вон они сидят, маются, ищут вора, может, подсобишь им? У них похмелье смертельное, а послать за водой некого, все друг на друга кивают.
Я перевел дух, набрал в грудь побольше этого спертого, пропахшего тысячей разных существ воздуха и сделал шаг внутрь, потому что делать было совершенно нечего, да и выбора мне, по большому счету, никто не оставил.
-подойти к стойке [познакомиться с гоблином-менеджером]
-навестить монахов [предложить помощь братьям Кутье, Буху и Перепою]
-поговорить с девочками [утешить призрака или помочь живым]
-подсесть к демонам [узнать, отчего грустит огромный рогатый]
-зависнуть с киборгами [посмотреть шахматную партию робота с наколками]
-послушать пирата [истории про спрута]
-встрять в спор поэтов [обсудить Линкольна, Никсона и нефтяной кризис]
-пойти на зов сумеречных [к тем, у кого слишком много пальцев]
-сесть рядом с человеком в противогазе [просто помолчать в темном углу]
-спросить у вышибалы [что здесь вообще происходит]
-попытаться найти черный ход [свалить, пока не втянули]
-подойти к оркам за стойкой [попросить лимончик или кружку]
-присмотреться к кошкодевочкам [они пьют что-то светящееся через трубочки]
-заказать что-нибудь у гоблина [рискнуть и попробовать местную кухню]
-попытаться продать хлебную корку [обменять на что-нибудь полезное]
-написать что-то карандашом на листке [дополнить таинственную надпись]
-просто стоять и смотреть [наблюдать за происходящим со входа]
-позвать на помощь [крикнуть, вдруг кто-то отзовется]
-плюнуть на пол и ждать развития событий [наплевать на всё]
-попытаться починить дверь [вернуть петли на место]
-станцевать [показать, на что способен, пока никто не выкинул]
-спросить у кошкодевочек, где они сделали уши [это же явно на заказ]
-попытаться подслушать, о чем шепчутся сумеречные [очень тихо и очень страшно]
-объявить конкурс на лучшего стихотворца [забайтить поэтов]
-предложить роботу сыграть партию в подкидного дурака [шахматы — для интеллигентов]
-нарисовать на листке карикатуру на вышибалу [и показать ему]
-попытаться украсть кружку у пирата [проверить ловкость]
-спеть песню [желательно что-то душевное, про дорогу]
-позвать всех на армрестлинг [ставки принимаются]
-попросить у демона огоньку [прикурить нечего, но процесс важен]
-объявить, что ты новый бармен [и посмотреть на реакцию орков]
-начать собирать подписи за возвращение двери [общественная нагрузка]
-предложить братьям Кутье, Буху и Перепою сходить за водой вместе [веселее]
-погладить кошкодевочку за ушком [механическим или живые?]
-спросить у киборга с прицелом, сколько стоит его рука [клешня выглядит надежно]
-начать читать рэп [описать всё, что видишь вокруг]
-поздороваться с каждым существом в зале лично [рукопожатие, кивок или что там принято]
-залезть на стол и произнести тост [за тех, кто в море, за тех, кто в танке, за тех, кто в рясе]
-попрощаться со всеми и попытаться уйти через стену [как призрак]
-закрыть глаза и открыть снова [надеяться, что это сон]
>-встрять в спор поэтов [обсудить Линкольна, Никсона и нефтяной кризис]
Погнали, одного из них назовём буквально Гитлером. 1d100: (13) = 13
Если есть пираты и киборги, должны быть ниндзи. Ищем ниндзь.
1d100: (93) = 93
Я слушал тот бред, что несли поэты, и чувствовал, как внутри закипает мутная злая энергия - спорить мне было не о чем, я понятия не имел, кто такой Никсон и где этот Вьетнам, но надо было встрять, доказать, что я тоже что-то значу, а не стою на пороге с огрызком карандаша в кармане.
· Да что вы понимаете в великих правителях? - ляпнул я, подходя к столу, и голос мой дрогнул, но отступать было поздно. - Линкольн, допустим, освободил рабов. А если посмотреть с точки зрения чистой политической воли? Он ведь делал то же, что и Гитлер - тоже хотел объединить нацию, тоже шёл к цели не считаясь с жертвами. Просто методы разные. А так - один хрен.
Тишина повисла такая, что я услышал, как один из монахов закончил рассказывать пошлый анекдот. Монокль выпал из глаза тощего и повис на шнурке, лицо пошло багровыми пятнами. Нервный резко перестал хихикать, открыл рот и выдал не то всхлип, не то хрип. А третий, молчаливый, поднял на меня взгляд - и в этом взгляде была такая бездна, что у меня внутри всё оборвалось.
Тощий вскочил, опрокинув стул:
· Да ты... щенок! Сравнивать освободителя с этим... Линкольн - это гуманизм, эпоха! А Гитлер - кошмар, пепел...
Нервный заскулил, заткнул уши и забился в угол. А молчаливый вдруг поднялся, шагнул ко мне, я вжал голову в плечи, но он не ударил - он наклонился и зашептал:
· Вот что. Зачем Хосе режет апельсины?
Я замер. Какой Хосе? Какие апельсины?
· Идите и думайте, - продолжил он ледяным шёпотом. - А когда найдёте ответ - возвращайтесь.
Я обернулся на нервного - тот уставился в стену пустыми глазами, по щеке ползла слеза. А потом молчаливый схватил меня за запястье рукой, рванул на себя - и мир поплыл, и я полетел сквозь пол, сквозь землю, сквозь всё.
Приземлился на что-то твёрдое и холодное.
Надо мной лениво вращались огромные лопасти вентиляторов, перемешивая тяжёлую маслянистую вонь. Я сидел на бетонном полу, привалившись к чему-то тёплому и вибрирующему. Обернулся - ржавый бок пикапа "Форд" с выпотрошенными внутренностями и сваренной рамой для турели.
Цех. Прямоугольный ангар из гофрированного металла. Длинные лампы дневного света гудели и мерцали так, что через минуту начинала болеть голова, а через наверно начнётся эпилепсия. Вдоль стен верстаки с инструментами, гаечные ключи висят по росту.
Посередине ровными рядами стояли пикапы - штук пятнадцать, старые "Шевроле", потрепанные "Доджи", один длиннющий как лодка, у всех сняты двери, у некоторых вырезана крыша. Над каждым колдовали люди, превращая гражданские машины в боевые единицы.
Человек двадцать. Все в одинаковых промасленных робах, на груди нашивка "БЛАГОНАДЁЖНЫЙ". Работали молча - только визг дрелей, лязг металла, шипение сварочных аппаратов и голубые звёзды в дальнем углу. Никто не разговаривал, никто не смотрел по сторонам.
На стенах висели плакаты. Первый, самый большой - профиль Линкольна на американском флаге, подпись: "ОН ОБЪЕДИНИЛ НАЦИЮ. МЫ СОХРАНИМ ЕЁ ЧИСТОЙ". Второй - рабочий с винтовкой и гаечным ключом: "ТРУД - ЭТО ОРУЖИЕ. ОРУЖИЕ - ЭТО ТРУД. КНТА - ТВОЯ СЕМЬЯ". Третий над входом в закуток: "ДОНОС - ЭТО ЗАБОТА О ТОВАРИЩЕ". Четвёртый, самый зловещий - горящий город и фигуры в капюшонах: "КОММУНИСТЫ, КАПИТАЛИСТЫ, ЧУЖАКИ - ОНИ ХОТЯТ РАЗРУШИТЬ ТВОЙ ДОМ".
В дальнем конце у ворот стоял охранник в хаки с автоматом М-16, рука на цевье. Рядом закуток, отгороженный фанерой, там горел свет, дымилась кружка.
Я перевёл взгляд на рабочего, который сверлил турель. Он остановился, заметил меня, достал из кармана апельсин. Самый обычный апельсин, но здесь, среди пулемётов и плакатов с Линкольном, он выглядел как ответ на вопрос.
· Хосе? - спросил я.
· Ты кто? - без удивления, как будто люди падают с потолка каждый день.
Я начал объяснять про поэтов, про загадку, про то, что им надо знать, зачем он режет апельсины. Он слушал и кивал, потом сказал, что перерыв всего десять минут, что он каждый день режет апельсин, потому что это единственное, что у него есть, что не надо отдавать начальнику или отправлять семье.
И спросил: как надо резать апельсин - вдоль или поперёк? Должны ли дольки быть одинаковыми? Какой смысл делить на четыре части, если можно съесть целиком?
Я не знал ответа. Никогда не задумывался.
Он вздохнул и выдал ещё одну безумную загадку - сколько долек из четырёх он должен съесть сам, чтобы остальные долетели до Мексики, если одна потеряется, две испортятся, а три сожрёт таможенник. Я пытался подсчитать, но цифры не сходились - четыре минус шесть получался минус два. И тут я заметил, что Хосе режет апельсин не на четыре, а на десять долек.
· Почему на десять? - спросил я.
Он не ответил. Резал дальше, а я думал про симметрию - апельсины режут на восемь или двенадцать, десять - это неправильная цифра, диссонанс, математическая ошибка. Может, нож тупой, дольки кривые, и их приходится делить снова и снова, пока не исчезнет эта ужасная асимметрия.
Пока я думал про симметрию и тупые ножи, Хосе спокойно дорезал апельсин и все десять долек, одну за другой, быстро и деловито, отправил в рот, прожевал, проглотил. Облизнулся.
-подойти к охраннику [объяснить, что ты упал с потолка, спросить, как отсюда выйти]
-вернуться к Хосе [попросить объяснить загадку про апельсины]
-найти начальника с нашивкой Ордена [попроситься в ученики, чтобы не стоять без дела]
-залезть в кузов готового пикапа [спрятаться и ждать, когда машина поедет]
-осмотреть ворота [проверить, заперты ли, можно ли открыть]
-подойти к плакату с Линкольном [изучить, нет ли за ним двери]
-спрятаться за пикапом [переждать, пока все уйдут на обед]
-попытаться пробить дыру в стене огрызком карандаша [проверить, насколько тут всё настоящее]
-поискать столовую [спросить у рабочих, где можно поесть]
-смириться [взять свободную дрель и начать работать, чтобы не привлекать внимания]
Сверлить за еду не хочу, мне этого ИРЛ хватает. Маяться хуйней на глазах у вооруженного охранника опасно, как минимум отправят сверлить за еду, а я не хочу, см. выше. Поэтому прячемся в пикапе 1d100: (47) = 47
Мысль у меня была простая и ясная. Если в этой дыре под названием “Бытовка” отираются пираты с крюками вместо рук, киборги с наколками во всю ржавую грудь и даже поэты, то ниндзи тут просто обязаны водиться табунами, и я впился взглядов в потолок, высматривая среди закопченных дубовых балок характерный блеск сюрикэнов или хотя бы краешек черной пижамы, потому что где еще прятаться ниндзе, как не наверху, в тенях и паутине, откуда он может бесшумно рухнуть на ничего не подозревающую жертву.
На потолке не было ничего, кроме многолетней копоти и дохлых мух.
Тогда я начал методичный обход, и это было то еще путешествие - я протиснулся мимо пьяных монахов, которые забыли про всякое смирение и теперь на карачках шарили по полу в поисках своих сандалий или что они там потеряли, видимо потому что в их помутненном рассудке сандалии были единственным ключом к спасению и возвращению утраченной благодати, потом я обогнул кошкодевочек, которые уже перестали потягивать светящиеся коктейли и теперь пытались перепеть друг друга, засовывая мордочки в пустые стаканы и извлекая оттуда звуки, от которых у нормального человека закладывало уши, а затем мне пришлось перешагнуть через призрака - бедняжка наконец-то нашла себе компанию и теперь с унылым лицом методично проходила сквозь киборга, а киборг от этого тихо вибрировал и жужжал на машинном языке, который я, к счастью, не понимал, но интонации были вполне себе человеческие и даже очень выразительные.
· Ниндзи? - крикнул я прямо в ухо пирату с крюком, перебивая его на полуслове, потому что он как раз рассказывал кому-то историю о том, как заставил своего босса отсосать самому себе яд, и, судя по его безумным глазам, история эта могла длиться до утра.
· Чево? - переспросил он и икнул мне прямо в лицо такой смесью перегара и рома, что у меня на секунду остановилось дыхание.
Робот с блатными наколками, к которому я обратился следующим, сидел все там же, в углу, и когда я спросил его про ниндзей, он медленно, с гидравлическим шипением, повернул ко мне свою тяжелую железную башку, лазерный прицел в его пустой глазнице моргнул и нарисовал у меня на лбу маленькую красную точку, и он помолчал пару секунд, видимо обрабатывая запрос и сверяясь со своими криминальными понятиями, а затем его динамик ожил и прохрипел с непередаваемой интонацией авторитета:
· По понятиям, ниндзя - это беспредельщики, работают в тени, стучат по головам без предъявы, не уважаю.
Я заглянул под все столы, где вповалку спали какие-то существа, тесно обнявшись с пустыми бутылками, и мне даже пришлось заглянуть в сортир, обозначенный табличкой с тремя перечеркнутыми кругами, смысла которой я так и не понял, но внутри никого не было, кроме огромного таракана, который сидел на краю зеркала и умывался, глядя на своё отражение, и у него был такой вид, будто он здесь главный и я ему должен. Ниндзей не было. Вообще. Ни одного. Создавалось такое ощущение, что они либо были везде и одновременно нигде, либо просто испарились за секунду до моего появления, и от этой мысли у меня снова начало дергаться веко.
Я уже почти сдался и готов был плюнуть на все эти поиски и присоединиться к монахам, как вдруг боковым зрением я заметил лестницу - она была такая узкая и крутая, что скорее напоминала приставную, чем нормальную, и вела она куда-то наверх, в кромешную темноту под самую крышу, и ступени ее терялись во мраке, и над ней не висело ни одного фонаря, и это было настолько идеальное место для засады, что я просто не мог пройти мимо.
Я полез наверх, стараясь ступать как можно тише, чтобы старые, рассохшиеся доски не выдали меня скрипом, и сердце у меня колотилось где-то в горле, потому что я уже представлял, как сейчас выйду прямо в их логово, в эту самую штаб-квартиру, и увижу их, сидящих в позе лотоса на циновках и оттачивающих свое хладнокровие, или, может быть, метающих сюрикэны зубами в мух, но чем выше я поднимался, тем сильнее меня охватывало странное предчувствие, что все будет совсем не так, как я думаю.
Чердак встретил меня всем тем букетом, который бывает только в местах, куда много лет не ступала нога человека, и лунный свет пробивался сквозь многочисленные щели в крыше, рисуя на грязном полу длинные бледные полосы, и среди этого серебристого полумрака я вдруг увидел в углу какой-то силуэт, маленький и сжавшийся в комок, и я замер, вглядываясь, потому что это мог быть кто угодно - от затаившегося убийцы до спящего бродяги, и я сделал шаг вперед, готовый ко всему.
Силуэт всхлипнул.
Потом еще раз, и шмыгнул носом, и всхлипнул снова, и тогда я понял, что убийцы так не плачут, и подошел ближе, и увидел девушку - совсем молоденькую, почти девочку, с копной рыжих волос, которые в лунном свете казались почти огненными и сейчас были растрепаны и торчали во все стороны, и одета она была в когда-то белый, а теперь серый от пыли передник, надетый поверх простого темного платья, и она сидела на куче старого тряпья, поджав под себя ноги и обхватив колени руками, и тихонько плакала, размазывая слезы по чумазым щекам, и вид у нее был такой несчастный и потерянный, что у меня внутри что-то перевернулось, но не от жалости даже, а от какого-то странного чувства, будто я уже видел это все когда-то очень давно, во сне или в другой жизни.
Рядом с ней, в тени, куда почти не попадал лунный свет, стоял тщательно спрятанный насест - обычная деревянная палка, укрепленная на двух веревках, привязанных к стропилам, и на этом насесте, нахохлившись и подобрав одно перо, сидел почтовый голубь, и он смотрел на меня круглым немигающим глазом, и в этом взгляде было столько спокойствия и равнодушия ко всему происходящему, сколько бывает только у существ, которые видели уже столько, что их ничем не удивишь.
-спросить у девушки [кто она и почему плачет на чердаке]
-подойти к голубю [проверить, нет ли под крылом записки]
-обыскать чердак [проверить, нет ли тайника или второго выхода]
-посмотреть на голубя и спросить у девушки [чей это голубь и летает ли он куда-нибудь]
-сесть рядом и молча ждать [пока она сама заговорит]
-осмотреть насест и тряпьё [нет ли там вещей, объясняющих её присутствие]
-подойти к краю чердака и выглянуть в зал [проверить, видно ли отсюда что-нибудь]
-развернуться и уйти [пока никто не заметил, что ты сюда забрался]
-попытаться наладить контакт с голубем [поманить его хлебной коркой из кармана]
-спросить у девушки [есть ли у неё еда или вода, давно ли она ела]
-проверить стропила и щели в крыше [можно ли пролезть на улицу]
-попытаться вспомнить, видел ли ты эту девушку раньше в зале [всмотреться в её лицо]
-поинтересоваться у девушки [не знает ли она, что это за таверна и кто тут главный]
-проверить, работает ли голубь [попытаться отвязать насест или напугать птицу, чтобы полетела]
- кивнуть девушке и позвать в угол чердака [поманить за собой]
Утешаем девушку - говорим, что тоже расстроены отсутствием ниндзь, но они обязательно придут, не надо плакать.
1d100: (83) = 83
Сверлить за еду я не хотел - этой радости мне и на той стороне хватало. Как тут говорят на плакатах: донеси на подозрительного. А подозрительнее меня во всем цехе только Линкольн на портрете. Поэтому я залез в кузов ближайшего пикапа, зарылся между ящиками и стал спать.
Минут через сорок тишину цеха прорезал лязг из-за покрышек. Кто-то долбил кувалдой по железу с таким ожесточением, будто собирался перевыполнить план и чтобы на него надгробии написали “они погиб за металл”.
Здоровенный детина в робе, которого тут все слушаются, тяжело вздохнул и поплелся в угол. Через минуту он выволок оттуда усатого мужика с листом железа явно военного происхождения.
· Робертс, твою мать. Сколько раз говорить: шумные дела только в ночную?
· Так ночью спать надо, дядь Гриз, - оправдывался Робертс. - Железо хорошее, на турель не хватает. План горит.
· Тащи в угол за моей тачкой. Вечером решим.
Гриз двинулся обратно и вдруг заметил край моей штанины, торчавший из-под брезента.
Гриз шагнул ближе, наклонился к уху:
· Ты сдурел? - прошипел он. - Если б не я, тебя б уже скрутили!
· Я не вор. Я вообще не знаю, где я. Упал с потолка. Там поэты были, монах анекдот рассказывал...
· С потолка, значит. Поэты. Монах. - Он потер лицо рукой и коротко хохотнул. - Твою мать. Творческий. Только этого нам не хватало.
И уже громко:
· Слим! А ну иди сюда!
Из-под пикапа вылез тощий перемазанный парень с глазами человека, который только что закопал труп. На груди нашивка "Кандидат" - значит до "Благонадежного" еще расти и расти.
· Ты чего здесь? Я тебя посылал ящики проверять?
· Не... не я, - замялся Слим, косясь в мою сторону.
· Слушай сюда, мелкий. Я знаю, что ты вчера спёр. И знаю, что сегодня к тебе из доносной приходили. Хочешь жить - делай что скажу. Видишь вон того, в кузове? Это не наш. Если его найдут - отправят в лагеря. И всех, кто с ним рядом был, - тоже. Будешь молчать - он просидит до вечера. Будешь дергаться - я тебя первого в доносную отведу.
Далась им эта доносная. Надо же, даже целую комнату под это придумали.
Гриз развернулся и пошел к своему пикапу, на ходу буркнув:
· Скажи этому, творческому, чтоб не высовывался. Я вечером вернусь.
Слим постоял, переваривая, потом подошел к машине:
· Ты чего, реально сбежал? Из лагеря?
· Я... не знаю, как объяснить. Я правда упал с потолка. Понимаешь, сеть бытовок соединяет разные миры…
· А, - Слим махнул рукой. - Ладно. Тут многие не понимают. Лагеря хорошо мозги плавят. Ты главное сиди тихо.
Он оглянулся на дверь доносной и заговорил быстрее:
· Слушай, раз уж ты тут, может, поможешь? У меня проблема.
Он рассказал про ящик с довоенными инструментами, которые украл для брата. Про Фрэнка из "Отдела заботы", который пришел утром и сказал ласково: "Ты мне должен услугу. Вечером скажу какую".
· Понимаешь? - Слим дергался. - Он улыбается и говорит про услугу. Если откажусь - в лагеря. Если соглашусь - потом всю жизнь под ним ходить.
Слим понизил голос до шепота:
· Я видел как Фрэнк разговаривал с мексами. Это "Лос-Валье", банда мексиканская. Серьезные люди. Они весь восточный район под себя подмяли. Их даже фашисты побаиваются. Может, бабло им относит, может, договаривается, что из нашего цеха налево уйдёт.
· Так в чем проблема? Иди и скажи начальству.
· А если у него там крыша сверху? Тогда я себе приговор подпишу.
Он схватил меня за руку:
· Мне нужен кто-то, кто подтвердит. Фрэнк придет сегодня вечером. А я ему скажу: "Фрэнк, я знаю, куда ты по ночам ходишь. К "Лос-Валье". И друг мой тоже знает. Мы оба видели". И ты кивнешь. Он поймет, что если нас тронет - мы его с собой утащим.
· А если не поверит?
· А мы не блефуем. - Слим посмотрел мне в глаза. - Ты правда пойдешь со мной?
Он сунул мне пропуск в столовую и нашивку:
· Надень, чтобы за своего сошел. Я вечером найду тебя. Только не пропадай.
И он нырнул под пикап, оставив меня сидеть в кузове.
Голод решил за меня. Нашивку нацепил, пропуск сунул в карман и двинул к столовой. Тетка на раздаче даже не глянула - налила баланды, кинула два куска хлеба. Я сел в углу, уткнулся в тарелку и слушал.
Говорили о начальнике цеха, мистере Крейне. Что его вчера вызывали в управление и имели серьезный разговор. Что план горит, а людей нет.
Я дожевал баланду и вышел. Крейн оказался седым сутулым мужиком в очках с треснутой дужкой, замотанной изолентой.
Я подобрался поближе, делая вид, что ищу инструмент. Краем уха слышал его разговор с Гризом:
· ...сказали, если не сдам, поставят фрэнковского.
· Понимаю. Если нет - сам пойду на склад. К бандитам. У них есть железо.
· К "Лос-Валье"? Тебя там убьют.
· Может, и нет. Они с нашими торгуют, вон Фрэнк каждый месяц туда бегает. Мне просто железо нужно.
Я посмотрел получше на Хосе. Старый мексиканец. Просто работяга, который по ночам таскает запчасти в свой район, к своим людям. Если его поймают, скажут "чужак" - и к стенке.
Охранник у ворот подошел к Гризу:
· Дядь Гриз, ничего не слышно про трудовые батальоны? Помнишь, у меня брат пропал три недели назад.
· Не знаю, парень. Говорил же тебе, не лезь. Лучше забудь про брата.
Охранник отошел и встал у ворот, глядя в никуда. Двадцать лет, автомат на плече, глаза пустые. Служит тем, кто, может быть, убил его брата.
Робертс возился в углу с железом, бормотал напарнику:
· Еще немного, и пробил бы стену. Там склад с армейскими ящиками...
· Тише, дурак.
Видимо он не понимал, что за стеной - территория "Лос-Валье". Вообще, он был на вид не совсем дружен с головой.
Я отошел подальше, сел на ящик. Мы в Лос-Анджелесе - это я понял по разговорам. Санта-Моника, Даунтаун, Восточный. Власть у КНТА - фашисты под портретами Линкольна. Они контролируют центр и запад. Восток - под мексиканскими бандами. На плакатах они враги, в реале с ними торгуют и закрывают глаза за процент.
Никсон наверно где-то есть, федералы может быть тоже, но всем плевать. Страна развалилась, каждый кусок выживает сам.
Варианты действий:
-помогать Слиму [узнать детали его плана и подготовить легенду]
-найти Крейна [предложить ему железо Робертса в обмен на защиту]
-прощупать Гриза [выяснить, на чьей он стороне на самом деле]
-перехватить Фрэнка до встречи со Слимом [попробовать договориться напрямую]
-пойти к Хосе [разузнать про банду и реальную ситуацию в городе]
-залезть в контору Фрэнка [поискать компромат на него самого]
-подкараулить Робертса у стены [предложить помощь с лазом за долю]
-разговорить охранника [узнать детали про брата и трудовые батальоны]
-свалить из цеха [пока ворота открыты и охрана смотрит в другую сторону]
-забиться обратно в ящики [переждать весь этот цирк до ночи]
-тыкать карандашом в стены [пробить дырку в реальности, вернуться в таверну]
-объявить себя ревизором из столицы [потребовать, чтобы Фрэнк явился с докладом]
-начать раздавать рабочим указания [прикинуться новым замначальника из управления]
-украсть апельсин у Хосе [чтобы принести его поэтам]
-написать донос на Фрэнка [сдать его его же методами]
-спровоцировать драку [что может быть лучше хорошей массовой драки]
-спрятаться в турели готового пикапа [может получится уехать на фронт]
-поймать крысу [завести домашнее животное]
Вот это жму. Хорошо бы заодно
>-пойти к Хосе [разузнать про банду и реальную ситуацию в городе]
Ну или крысу поймать.
1d100: (32) = 32
Хотя это и не имело отношения к угнанному треду, Славик Сычев, перетянув руку жгутом, очень долго искал вену. Ждать было уже невмоготу, он не стал терпеть до привычного места за гаражами, ему хотелось ширнуться побыстрее, сидя на толчке, какая, тоже пойдет.
Наркомания какая.
Но только, поднатужившись и отложив личинку, он смог наконец увидеть вену, в дверь стал ломиться батя - кажется, в этот раз он суп все же пережарил.
1 - Сделать вид, что тебя нет.
2 - Всерьез сбежать в воображаемый мир.
3 - Смыть улики, пустить батю.
4 - [шиза+паранойя] Бля, это не батя, это менты! Меня посадят!
5 - [шиза+паранойя+фантазия] Бля, это не менты, это термиты-крестоносцы с Нептуна! Меня сожгут, как еретика!
6 - ваш вариант
7 - ваша шиза
Я смотрел на рыжую и понимал - ниндзей здесь нет и не будет. В таком бардаке ни один уважающий себя ниндзя не появится.
· Слушай, - сказал я. - Ниндзей тут нет. Но если ты боишься... Давай я с тобой посижу. Подождём их вместе.
Она посмотрела на меня как на умалишённого.
· Ты чего мелешь? Я горничная. У меня работа есть - графины мыть, от господ прятаться. А ты со своими ниндзями... Они что, в тавернах служат?
· Они прячутся. По чердакам, в тенях.
· Это ты про меня, что ли? - она хмыкнула. - Я, может, сюда от хозяина залезла. У него там… в общем не только ужина он от меня ждёт.
· Давно ты здесь?
· Недели три. Или четыре. Я после леса счёт времени потеряла.
· Какого леса?
· Который за таверной. Тёмный, старый. Я туда за травами хожу. Полынь, крапива, подорожник. Бабка моя покойная учила: собирать на убывающую луну, не голыми руками.
· Разбираешься в травах?
· Не очень, - призналась она. - Что запомнила. Иногда путаю. Один раз вместо ромашки какую-то дрянь заварила - три дня живот крутило и мужики с рогами снились.
· А звери там какие?
· Всякие. Лоси, кабаны, лисы. Я одну лису видела, хлеба кинула - не стала есть. Наверное, чёрствый был. Волки воют по ночам. Страшно. Но говорят, людей не трогают, если сами не лезут.
· Ты про ниндзей что думаешь? Могли бы в лесу прятаться?
· Ну, если прятаться умеют - почему нет. Там и без ниндзей полно кто прячется. Лешие, например.
· Лешие?
· Ну да. Мохнатые, с рогами.
· Ты сама в лешего веришь?
· А почему нет? Ты в ниндзей веришь. А они, может, тоже выдумка. Лешие - они как звери. Живут себе и живут. Главное - не лезть, куда не просят.
· Получается, ниндзи - городские лешие?
· Вроде того, - кивнула она. - Только ты ищешь не ниндзей, а что-то другое. Просто других слов нет.
· А что я могу искать?
· Откуда ж мне знать? Может, приключений. Или смысл жизни. Люди часто ищут то, чего нет, потому что с тем, что есть, скучно.
· А ты что ищешь?
· Я? - она усмехнулась. - Где бы переночевать, чтоб хозяин не нашёл. И чтоб эти, которые за мной гоняются, тоже не нашли.
· Кто за тобой гоняется?
· Долгая история, - отмахнулась она. - Есть люди, которые выдают себя за святых. Молятся, свечи ставят. А сами другому служат. Тёмному.
· Где ты таких видела?
· Здесь недалеко. На горе, куда я за травами ходила. Секта там. Человек двадцать. Монастырь там у них. Иконы развесили, поют, кланяются. А местные рассказывают: "Они не Богу молятся. Они демону служат, просто называют его Богом. Демону всё равно, как его называют, главное - что служат".
· И что это значит?
· А то, - она понизила голос. - Если человек делает зло и знает, что это зло - он просто злодей. А если делает зло и думает, что это добро - он игрушка в чужих руках. Им всё равно, кому служить - лишь бы кто-то сверху был, кто скажет, что правильно.
· Самообман страшнее обмана?
· Во-во. Бабка моя то же говорила: "Лес не обманет. В лесу если волк - значит, волк. Если заяц - значит, заяц. А человек может волком быть, а называть себя зайцем. Лес не врёт".
· Мудрая у тебя бабка.
· Была, - вздохнула она. - Говорила: "Смотри не на слова, а на дела. Если после человека свет остаётся - значит, хороший. Если тьма - плохой. И неважно, кем себя называет".
· Твоя бабка кем была?
· Травницей. В лесу жила, людям помогала. И говорила: "Лес - он и есть храм. Без стен и без попов. Каждое дерево - свеча, каждый ручей - святая вода. Живи и не мешай другим жить".
· Красиво.
· Красиво, - согласилась она. - Только я тогда не понимала. Молодая была, глупая. Теперь они где-то совсем рядом.
· Да кто же они?
· Не спрашивай. Не хочу, чтобы ты в это лез. Ты вроде хороший, хоть и ниндзей ищешь непонятно где.
· А может, я помочь хочу?
· Помоги, - тихо сказала она. - Только не сейчас. Сейчас сиди тихо.
Я прислушался. На крыше скреблось.
· А про ниндзей, - шепнула она. - Ты не ищи. Они сами найдутся, если надо. Как грибы в лесу. Ходишь-ходишь - нету. А перестанешь искать - на поляну выйдешь, а они там. Сидят и смеются над теми, кто ищет.
Договорить она не успела. С крыши донеслось царапанье.
Девушка замерла, лицо стало жёстким, она шепнула: "Сиди тихо, ничего не видел" - и рыжий вихрь мелькнул в проёме и исчез внизу.
В окно влезла бабка. Настоящая старуха в платке, с палкой и холщовым мешком - типичная паломница.
· Ой, милок, заблудилась я, - прошамкала она, и голос звучал подозрительно молодо. - Думала, постоялый двор, а тут кабак непотребный. Дай, думаю, залезу переночую.
Бабка принюхалась, глаза блеснули.
· Чегой-то здесь дух стоит эдакий. А, милок?
Тут её взгляд упал на голубя. Голубь сидел и смотрел на неё круглым немигающим глазом.
· Ах ты ж сучонок, - прошипела она.
Бабка шагнула к насесту, взяла птицу, ловко отвязала от её лапки маленькую трубочку.
Развернула, прочитала, и лицо её исказилось такой гримасой, что я отшатнулся. Но она быстро взяла себя в руки, сунула записку за пазуху, а голубя - в мешок. Голубь даже не пискнул, только повозился внутри.
· Вот оно значит как. Гнездо тут устроили, - сказала она с усталой брезгливостью. - Ну ничего, милок, мы ещё поговорим. Я тебя везде найду, запомни.
Сунула мешок за спину, подпрыгнула и выскочила в окно так же легко, как влезла. Через секунду на крыше стих топот.
Я остался один на дурацком чердаке, рядом с пустым насестом и кучей тряпья, в котором ещё хранилось тепло рыжей девчонки. Ой, нет, не только тепло. В тряпье остался обрывок её передника, который пах чем-то знакомым. Я прижал его к носу. Неплохо. Что-то такое... то ли шерсть, то ли трава, которую бабки на базаре продают.
· вернуться в зал [поискать горничную]
· выбраться в окно [преследовать бабку]
· остаться на чердаке [обыскать тряпье]
· спуститься вниз [расспросить гоблина]
· найти в зале пирата [он говорил про ниндзя]
· подойти к странным людям [что они там бормотали]
· разыскать призрачную девочку [может видела кого]
· проверить сортир [там был таракан]
· выйти на улицу [обойти таверну]
· сесть за столик [заказать выпить]
Какой-то писатель написал рассказ про то как писатель попал в собственный роман. Сам писатель был так себе человечек и герои у него в романе у него постоянно страдали. И вот он сам внутри оказался, пулю от грабителей получил, страдает. Переживает - зачем же меня угораздило всё так мрачно описывать то..
Квест "поискать горничную" принимаем чтобы в квестолге висел, дабы не забыть. Возможно, она наш романтический интерес. Но мы пока не решили загадку ниндзь. Чем больше их нет, тем больше они есть, это же логично. Они слишком хорошо прячутся, и тем самым себя выдают.
Кто заметит ниндзь, как не призрак?
Идем расспрашиваем призрачную девочку, только сначала даем ей дотрахать по-призрачному киборга или что она там делает, чтобы не помешать ей.