Он играл уже несколько часов, переходя из одной мелодии в другую почти без остановки. Гитарист поспевал за ним не всегда, барабанщик не особенно старался, зато посетители кабака компенсировали недостаток музыкальной точности энтузиазмом: возле сцены плясали матросы, за дальним столом какая-то женщина в красном платье отбивала каблуком ритм, а прямо посреди прохода двое англичан пытались решить старый спор кулаками, исправно извиняясь всякий раз, когда очередной удар задевал постороннего.
- Прошу прощения, сэр.
- Ничего, продолжайте.
- Премного благодарен.
После этого один из них ударил другого головой в лицо. Никто не возражал.
Жара стояла такая, что распахнутые окна и двери не приносили никакой пользы. Воздух густел от табачного дыма, запаха жареного мяса, рома, пота, соли и множества менее определённых запахов, которые лучше не пытаться определять в приличном обществе. Масляные лампы коптили под потолком, на стойке звенела посуда, кто-то спорил о цене табака, кто-то нанимался на судно, кто-то пытался найти себе девочку на ночь.
Ночь была тёмная, но спокойная; на воде дрожали огни стоявших у причалов судов, чернели мачты, а ещё дальше, на внешнем рейде, покачивались несколько корабельных фонарей. Два из них горели на корме "Бернадетт". Корабль был всего в нескольких кабельтовых от берега.
От этого становилось только хуже.
Джеки сидел у дальней стены, устроившись так, будто позвал всех не возвращать захваченный корабль, а отпраздновать особенно удачную сделку. Перед ним стояла большая тарелка, от жареной свинины на которой остались только кости, полбутылки рома и заляпанная морская карта бухты. Рукава рубахи были закатаны до локтей, ворот расстёгнут, а возле правой руки лежала небольшая латунная табличка с выбитым именем:
BERNADETTE.
Когда-то она крепилась к корабельной шлюпке. Теперь Джеки время от времени перекатывал её по столу, словно монету. Он дождался, когда за столом соберутся последние из тех, кого удалось отыскать, окинул команду взглядом и первым делом поднял стакан.
- За тех, господа, кому сегодня пить с нами уже несколько затруднительно.
Джеки залпом выпил ром, поставил стакан на стол и несколько мгновений молча разглядывал глиняное дно - а потом хлопнул ладонью по карте.
- Всё, хватит этой похоронной ебалы. Им от неё легче не станет, а нам ещё работать.
С соседнего стола обернулся пожилой одноногий голландец с слуховой трубкой.
- Простите, капитан, это было обращено к нам?
- Ни в коем случае, сэр. Наслаждайтесь вечером.
- Благодарю.
Джеки снова повернулся к команде.
- Завтра на вечернем приливе они уведут "Бернадетт". Если море не испортится, через несколько дней она окажется в испанском порту. Там найдётся какой-нибудь чрезвычайно образованный господин с чернильницей, который напишет на хорошем листе бумаги, что мой корабль никогда моим не был. После чего его продадут, переименуют и отправят возить сахар или ловить таких же идиотов, как мы.
С противоположного края стола кто-то заметил:
- Корабли ещё есть.
Джеки посмотрел на говорившего и кивнул.
- Разумеется. Карибское море буквально набито кораблями.
Он налил себе ещё немного.
- Возьмём другой сразу после того, как вернём этот.
Ответ прозвучал настолько буднично, что спорить с ним было почти неудобно. Почти.
- С вашего позволения, капитан, - проговорил Том Брейс, старый матрос с таким выражением лица, словно с рождения подозревал мир в дурных намерениях, а он отвечал ему взаимоностью, - на нашем корабле сейчас сидят человек пятнадцать вооружённых испанцев. У нас половина людей без сабель, шлюпка осталась у них, а "Санта-Клара" стоит за островом и, насколько мне известно, ещё не утонула.
- Всё верно, мистер Брейс.
- Рад, что мы одинаково смотрим на обстоятельства.
- Именно поэтому я вас сюда и позвал. Было бы всё просто, я бы справился один и не слушал вашу унылую рожу.
Брейс подумал над этим, потом уважительно поднял кружку.
- Аргумент принимается.
- Благодарю.
Джеки развернул карту так, чтобы её было видно всем. Бумага была старая, в нескольких местах прожжённая, зато поверх печатных линий появились свежие отметки углём.
- Теперь о том, что мы действительно знаем. "Бернадетт" стоит вот здесь, на внешнем рейде. Сегодня днём я насчитал на борту шестнадцать испанцев. Может быть пятнадцать, может быть семнадцать; если кто-нибудь желает доплыть туда и пересчитать их по головам, я не стану препятствовать научному интересу.
Палец сместился к следующей отметке.
- Наших они оставили пятерых. Возможно, шестого держат внизу, этого я не увидел. Пока живы: испанцам нужны люди, которые знают снасти и корабль. Главные пушки после боя они ещё не подготовили, но пара малых орудий сверху вполне способна сделать из нашей лодки дуршлаг.
- Если у нас будет лодка, - заметил кто-то.
- Именно. Лодки у нас пока тоже нет, - Джеки, казалось, очень философски воспринимал этот факт. - "Санта-Клара" стоит в бухте с другой стороны острова. Мы ей всё-таки кое-что сломали перед тем, как проиграть, и теперь они чинят рангоут. Капитан Альварес находится там. Вильнуть вокруг острова быстро его шхуна сейчас не сможет, но расслабляться по этому поводу я бы не советовал. Таков расклад, - заключил Джеки. - У нас есть чуть меньше суток, остров, полный негодяев всех национальностей, и корабль вон там.
Он кивнул на окно.
"Бернадетт" действительно была вон там.
- Я мог бы сейчас изобразить из себя великого морского стратега и объяснить каждому, куда идти и что делать. Только прекрасного пиздатого плана у меня нет. Если полезем прямо сейчас - нас встретят с мушкетами. Если будем сидеть до завтра - она уйдёт. Значит, до ночи нам нужно сделать так, чтобы первое стало менее хуёвой идеей, чем второе.
На Кайо-Морено это было возможно.
Можно было найти оружие. Его продавали на рынке, держали на складах, прятали под половицами и носили за поясом люди, способные расстаться с ним за деньги, услугу или угрозу.
Можно было найти лодку. На острове их было больше, чем приличных домов, хотя почти у каждой имелся хозяин, а хозяева по необъяснимой причине часто возражали против кражи собственности.
Можно было поискать оставшихся членов команды. После поражения часть людей расползлась по кабакам, ночлежкам и дешёвым борделям. Одни ещё могли вернуться, других предстояло уговаривать, третьих - вытаскивать из очередной истории, в которую они успели ввязаться всего за два дня.
Наконец, можно было узнать больше об испанцах. Они тоже сходили на берег, покупали еду, пили, разговаривали с местными и, как все люди, временами говорили лишнее.
Джеки позволил команде немного пошуметь за стуком кружек и лязгом вилок, затем поднял ладонь - и внезапно поднял свой голос:
- И если кто-то решил, что игра не стоит свеч, скажите сейчас! Человек вправе не лезть под пулю ради чужого упрямства.
На несколько секунд за столом стало почти тихо, насколько вообще могла быть тихой "Красная Скрипка".
Из глубины зала донёсся чей-то голос:
- С вашего позволения, капитан, пока ваш план звучит как исключительная хуйня.
Джеки повернул голову. За одним из столиков сидел седой старик, которого никто из команды не знал.
- Благодарю вас за мнение, сэр.
- Всегда рад помочь.
- Если появятся дополнительные соображения, прошу сохранить их в собственной заднице.
Старик поднял кружку.
- С превеликим удовольствием.
Джеки снова посмотрел на своих и вздохнул.
- Вот видите. Цивилизованные люди, м-м-мать вашу.
Музыканты тем временем закончили очередную мелодию. Скрипач вытер лоб, выпил прямо из чужого стакана, получил за это весьма учтивое замечание и через несколько секунд начал новую, на этот раз медленнее.
Джеки налил последний палец рома, поднял стакан в сторону рейда и задержал его там на мгновение.
- Господа, - произнёс он. - Я хочу обратно свой ебаный корабль.
Потом поставил стакан на карту и обвёл команду взглядом.
- Итак. Что мы можем сделать?
Робкие перешептывания, пробежавшие меж собравшихся матросов после озвученного капитаном вопроса, спустя весьма непродолжительное время были бесцеремонно прерваны ударом кулака по столу.
- Так, все, с меня хватит, - прозвучал голос по правую руку от Джеки. Из-за стола поднялся рыжеволосый мужчина среднего роста, разодетый в богато украденный (нет, это не ошибка) камзол, с острыми чертами лица, хищной улыбкой на губах и озорным блеском в глазах.
- Братцы, ну чего у вас рожи такие кислые?
Говоривший был Эдвином, боцманом корабля. Многие знали его как сорвиголову, заядлого рубаку и в целом человека, которому Джеки нередко делегировал "грязную" (в смысле - кровавую) работу. Для одних он был "рубаха-парнем", на которого можно положиться в трудную минуту. Для других - неуравновешенным психопатом с садистскими замашками.
И то, и другое было правдой.
Впрочем, младшие матросы чаще знали его как "тот рыжий хер, что не даёт честному народу спокойно покемарить на посту".
Боцман запрыгнул на стол, от чего лежавшая на нем посуда протестующе задребежала. В правой руке пират держал наполовину обглоданную куриную ножку.
- Тризну по павшим мы уже справили. Теперь пора бы и о будущем подумать... Будущем, в котором команда "Бернадетта" триумфально умыкнула собственный корабль прямо из под носа у испанских каперов и этим прославила свое имя на все семь морей!
Словно для большей убедительности (а может - дирежируя скрипачу и его коллегам), Эдвин размахивал куриной ножкой в воздухе, описывая широкие дуги.
Однако, видя, что его речь пока не возымела нужного эффекта, боцман не нашёл ничего лучше, как направить "острие" своего куриного жезла на одного из матросов.
- Джо. Всего восемь полных лун тому назад ты за борт выпал во время перестрелки с французами, помнишь? Но выплыл же. Не без помощи и изрядного количества матюков, но выплыл. Что, неужели сейчас позволишь такой мелочи, как пара-тройка десятков испанцев вырвать фортуну из твоих рук?
Сделав пару маленьких шажков по столу, боцман махнул куриной ножкой, указав на другого матроса.
- Уилл. Ты был с нами, когда испанцы - не эти, другие - так нам наваляли, что на "Бернадетте" было дыр больше, чем на роже того джентльмена, - Эдвин махнул "жезлом" в сторону сидящего неподалёку пирата, чьё лицо было изъедено оспой.
- Всей командой пришлось воду выгребать, пока не прибились к ближайшему порту. Но выгребли же! Выгребем и из этой передряги.
Еще несколько минут боцман вальяжно расхаживал по столу, размахивая куриной ножкой, обращаясь к каждому матросу по имени и каждому напоминая о передрягах, в которые они когда то встряли и с выпутались.
Наконец, дошла очередь до седого старика.
- Ну а вы, умудренный годами сэр... как вас там... а, впрочем, неважно. Я ваше имя не помню, а вот лицо - вполне. Сдается мне, вы на корабле были еще до того, как я впервые ступил на борт - а это было более десяти лет назад. Не удивлюсь, если вы, сэр, всю свою сознательную жизнь провели на "Бернадетте". Так неужели не постыдно будет в таком возрасте отдать душу богу на суше? Или, того хуже, на какой-то там бесславной лодчонке, а не на корабле, который давно уже стал для нас всех домом?!
Он обвел собравшуюся команду пристальным взором, ненадолго задержав его на капитане.
- Клянусь Всевышним, Госпожой Фортуной и Владычицей Морской, мы ВЕРНЕМ "Бернадетт"! Даже если не останется никаких иных вариантов, я посажу Джеки себе на шею, возьму саблю в зубы и поплыву брать НАШ корабль на абордаж! Кто со мной?!
Если команда откликается на клич Эдвина, то он пускается в пляс по столу, легонько притоптывая, запевая одну из моряцких песен и жестом призывая остальных присоединиться.
Если же после его речей энтузиазма у команды не прибавилось, то действия боцмана будут иными
Несколько кружек всё-таки поднялись над столами. Джо хмыкнул, Уилл рассмеялся, а кто-то из задних рядов даже успел рявкнуть что-то одобрительное про "Бернадетт". На мгновение могло показаться, что ещё чуть-чуть - и стол, а то и трактир действительно подхватит клич боцмана.
...Не подхватил.
Возгласы быстро утонули в прежнем гуле. Матросы переглядывались, крутили кружки в руках, кто-то упрямо смотрел в стол. Даже те, кому явно понравилось выступление Эдвина, не спешили вскакивать следом.
- Вернуть-то хотим все, боц, - мрачно сказал кто-то из старших матросов. - Только нас тут меньше, чем у испанцев караульных.
- И стволов на всех не хватит.
Седой старик, до которого Эдвин добрался последним, только покачал головой.
- Я на этой посудине помру с удовольствием, малой. Но сначала неплохо бы до неё добраться живым. Да и в целом - добраться.
Прокатился негромкий смешок.
Речь не настроила команду против Эдвина. Но страха и сомнений она из команды тоже не выбила. Люди хотели вернуть "Бернадетт" - просто одного желания и горячей речи им пока было недостаточно.
В зал юркнул худой мальчишка лет двенадцати: босой, в слишком большой рубахе, с маленькой обезьянкой на плече. Та вцепилась ему в волосы, пока он протискивался между столами прямо к Джеки.
Малец не представился - только потянул капитана за рукав, встал на цыпочки и быстро зашептал ему на ухо.
Джеки сначала слушал спокойно. Потом нахмурился, сунув в ладонь мальчонки медяк.
- Вот дерьмо.
Он поднялся из-за стола и обвёл своих взглядом.
- Испанцы с "Санта-Клары" снялись посреди ночи. Куда - пока никто не знает. Но обратно к кораблю они не пошли.
Обезьянка на плече мальчишки тихо цокнула зубами, словно сочла новость особенно скверной.
На изображении - Джеки
- Вот как...
Если отсутствие энтузиазма среди команды и сбило Эдвина с курса, то виду он не подал. Напротив, его губы натянулись в хищную улыбку, напоминавшую оскал. Он впился зубами в куриную ножку, не сводя взгляда со старика, вырвал из неё кусок мяса, после чего выбросил кость куда-то себе за спину. Громко чавкая, боцман вытер жир об свой камзол, расправил плечи, а его рука как бы непроизвольно легла на рукоять сабли.
- Ну фтоф... (чав-чав), - Раз пряник не сработал, значит перейдем к кнуту...
>>1628749
Какой бы кнут ни заготовил боцман, познакомить с ним команду ему было в этот момент не суждено. Мальчонок принес капитану дурные вести, и дело принимало серьезный оборот.
Но что для одного дурные вести, то для джентльмена удачи - возможность.
Эдвин спрыгнул со стола, оказавшись по правую руку от капитана, и с хитрым видом склонился к нему.
- Кэп, мне кажется, это наш шанс. Куда бы они не свалили, - вряд ли они держат курс на наш корабль. Вероятно, заметили какой-то не слишком осторожный шлюп и метнулись за ним в погоню.
- Но как бы то ни было... - боцман широко развёл руками, - Сейчас они чем-то заняты. Значит, самое время найти и собрать наших ребят. Если же госпожа Фортуна мне улыбнется, то по пути наткнусь на парочку испанцев и развяжу им языки.
Джеки выслушал боцмана, не перебивая, хотя на предположении о неосторожном шлюпе его бровь едва заметно дёрнулась. Версия была не хуже десятка других - и ровно настолько же ничего не стоила, пока кто-нибудь не принёс фактов.
- Может, погнались, - наконец бросил он. - Может, нашли шлюху размером с фрегат и всей толпой пошли просить её руки. Хуй их знает. На догадках мы "Бернадетт" обратно не возьмём.
Капитан подвинул кружку в сторону и кивнул Эдвину на дверь.
- А вот людей собирать - дело правильное. Кто из наших ещё способен стоять на ногах, тащи сюда. Кто не способен - тащи по земле. Только, мать твою, не перережь половину команды раньше испанцев.
Седовласый (Эдвин в итоге смог вспомнить старика - им являлся Сайлас "Старик" Рид, старший моряк и корабельный плотник) до сих пор спокойно доедавший своё, проводил Эдвина взглядом.
- И если испанца встретишь, малой, сперва попробуй с ним поговорить. Потом оголяй сталь.
- Спасибо за уточнение, боц бы без тебя не разобрался! - едко заметил Уилл.
За дверью "Красной Скрипки" ревел полуночный порт - это был тот самый гул, в котором несколько десятков матросов вполне могли исчезнуть на неделю а то и больше. Эдвину предстояло собрать их куда быстрее.
В ответ на инструкцию капитана Эдвин согласно кивнул и тут же, как по команде, двинулся в сторону выхода из "Красной Скрипки", на ходу обронив:
- Будет выполнено, капитан.
Лишь на секунду он задержался, услышав реплику Рида:
>И если испанца встретишь, малой, сперва попробуй с ним поговорить. Потом оголяй сталь.
- Помнится, Джеки рекомендовал все ваши дальнейшие соображения держать в собственной заднице, мистер Рид. Настоятельно призываю прислушаться к его рекомендации, иначе оные соображения придётся загнать вам в корму насильно.
С этими словами боцман, уже не оборачиваясь, продолжил свой путь к выходу. На ходу он отвесил легкий шлепок по заднице одной из местных дев, получил от неё смачную пощечину в ответ, и, удовлетворенный таким развитием событий , вышел наконец наружу.
Украшенное звездами ночное небо, свежий морской воздух, гул и гвалт. Боцман вдохнул полной грудью.
"Не думал я, что мне придётся собирать нашу собственную команду по всему порту, словно наседке - своих цыплят..." - пронеслось у Эдвина в мыслях.
Свежий воздух помогал прийти в себя, но он был отнюдь не чудодейственен. Голова кипела от выпитого алкоголя и усталости, в глазах всё еще немного двоилось.
Понимая, что силой разума эту задачу не решить - по крайней мере, не в нужные сроки - Эдвин не придумал ничего лучше, как попытаться положиться на Госпожу Удачу.
Он двинулся направо от "Красной Скрипки", пытаясь высмотреть в ночной мгле знакомые лица - или, по крайней мере, что-то, что помогло бы указать, где их можно найти.
Кривой квартал - кабачно-развлекательная часть Кайо-Морено: трактиры, ночлежки, игорные комнаты и публичные дома. Здесь постоянно ошиваются моряки с кораблей на рейде и значительная часть портового сброда. После поражения люди "Бернадет" разбрелись по острову, и некоторые из них вполне могли оказаться здесь.
"Три вдовы" - известный бордель Кривого квартала. Им управляет мадам Сабина Дюваль, французская креолка, давно обосновавшаяся на острове. Эдвин знает, кто она такая и где находится заведение.
Улица, уходившая направо от "Красной Скрипки", сперва тянулась вдоль тесных портовых домов, а затем постепенно вливалась в Кривой квартал. Здесь ночь и не думала заканчиваться: из распахнутых дверей лился жёлтый свет, под навесами играли в кости, из окон доносились песни, ругань и женский смех. Где-то били посуду, где-то обстоятельно выясняли цену чужого достоинства, а над всем кварталом висел тяжёлый запах рома, дешёвых духов, табачного дыма и сточных канав.
Через несколько минут впереди показался двухэтажный дом с тремя красными фонарями над входом. На вывеске три женщины в чёрных вуалях скорбели с такой убедительностью, какой едва ли заслуживало заведение под ними.
"Три вдовы."
На ступенях у самого входа сидел Нед Барлоу, матрос "Бернадет".
На нём не было одного сапога. Рубаха была расстёгнута почти до пояса, вокруг шеи вместо платка оказался завязан женский чулок, а в правой руке Нед держал пустую кружку вверх дном. Левую он почему-то старательно прятал за спиной.
Рядом стояла высокая темнокожая девушка в полураспахнутом халате и с выражением лица человека, который уже несколько раз объяснил очевидное и больше не намерен повторяться.
- Я вам последний раз говорю, мистер Барлоу: вы пришли уже без сапога.
Нед поднял на неё мутный взгляд.
- Мадам, при всём уважении, я человек морской. Я не хожу по городу без одного сапога.
- Именно это вы и делаете последние двадцать минут.
Матрос задумался над сказанным, после чего наконец заметил стоявшего неподалёку боцмана.
- Эдвин.
Некоторое время он молча смотрел на него.
- Очень хорошо, что ты пришёл.
Нед понизил голос.
- Потому что я совершенно не ебу, что здесь произошло.
Девушка скрестила руки на груди.
- А я ебу. Но бесплатно рассказывать не собираюсь. Вы кто такие?
Эдвин лицезрел всю эту сцену, стоя в паре-тройке шагов от матроса и его темнокожей собеседницы, скрестив руки на груди и ухмыляясь во весь рот.
"Мдэ, ситуевина..." - присвистнув, мысленно произнёс боцман. Хорошие сапоги на дороге не валяются. А от матроса в одном сапоге толку на корабле немного.
Выждав небольшую паузу, прежде чем отреагировать на вопрос темнокожей девушки, боцман сделал пару небольших шажков вперёд и отвесил ей низкий поклон.
- Эдвин, боцман "Бернадетта", к вашим услугам. Прошу нас простить за это... недоразумение... - боцман окинул Неда многозначительным взглядом.- Вы застали моего приятеля не в лучшем виде. Сэр Барлоу, немедленно приведите себя в порядок - негоже разговаривать с леди в таком виде.
Для доходчивости боцман дернул воротник своей рубашки, чтобы до матроса точно дошло, что Эдвин имел ввиду.
- Что касается произошедшего... - боцман на секунду задумался. Они были не в том положении, чтобы разбрасываться деньгами направо и налево. Пока существовала призрачная надежда хотя бы немного сбить цену, ей стоило пользоваться.
- Разумеется, мы по достоинству вознаградим вас за любую полезную информацию, миледи. Но да будет вам известно, что Джеки, капитан "Бернадетта", является давним другом и покровителем мадам Дюваль. Я безусловно доложу капитану о любой оказанной Вами помощи, а он, клянусь Морской владычицей, не преминет упомянуть об этом мадам Дюваль. Кто знает - доброе слово, сказанное о Вас из уст Джеки, может оказаться куда дороже любых монет.
Всё это было ложью от первого слова и до последнего - если только Эдвин, ткнув наобум, не угадал, что Джеки и Сабину действительно связывают какие-то отношения.
Впрочем, попытка не пытка.
Боцман подмигнул темнокожей девушке.
Темнокожая девушка выслушала Эдвина с блуждающей улыбкой на лице. Когда боцман закончил, она несколько секунд молчала, не убирая с его лица насмешливого взгляда, а затем она облизнула свои губы.
Давний друг и покровитель, значит?
Она шагнула ближе, без всякого стеснения взялась пальцами за лацкан его камзола и разгладила на нём несуществующую складку. Вторая ладонь скользнула по рукаву к плечу, после чего девушка принялась поправлять воротник Эдвина с видом человека, которого нисколько не занимало, просили ли его об этой услуге. Платье девушки раскрылось и боцман смог наблюдать упругую грудь со вставшими сосками на аккуратных ореолах.
- Какая трогательная дружба. А я-то всё гадала, отчего мадам Сабина последние дни просыпается с таким довольным выражением лица.
За её спиной Нед, всё это время с чрезвычайной серьёзностью выполнявший распоряжение боцмана, застегнул рубаху не на ту пуговицу, посмотрел на результат и начал заново.
- Уф. Довольная..? - поинтересовался он.
- Заткнитесь, мистер Барлоу. - Прервала его девушка.
- Благодарю.
Девушка вновь перевела внимание на Эдвина.
- Что ж, боцман "Бернадет". Если капитан Джеки действительно настолько хорошо помнит тех, кто помогает его людям, было бы крайне невежливо с моей стороны лишать вас возможности сказать обо мне что-нибудь приятное.
Она провела ладонью по его груди и задержала её где-то на уровне его лобка, начав перебирать его волосы.
- Наоми. Запомните правильно. Я буду ужасно расстроена, если до мадам Дюваль дойдёт другое имя.
После этого Наоми без церемоний просунула руку Эдвину под локоть и прижалась к его боку, уже разворачиваясь вместе с ним в сторону открытых дверей "Трёх вдов".
- А о вашем друге действительно лучше поговорить внутри. На улице слишком много ушей. И, если позволите заметить, значительно меньше удобных мест для разговора.
Нед немедленно поднял руку.
- А я?
Наоми посмотрела на него через плечо.
- Вы, мистер Барлоу, для начала найдите второй сапог.
- Я пытался.
- Нет. Последние двадцать минут вы пытались доказать мне, что пришли сюда уже без него.
Нед нахмурился и посмотрел на свою обутую ногу, затем на босую.
- Я всё ещё считаю эту версию убедительной.
- Разумеется.
Наоми снова повернулась к Эдвину и чуть сильнее потянула его за локоть к дверям. Изнутри уже доносились музыка, женский смех, звон кружек и чей-то громкий спор о том, считается ли проигранная в кости монета оплатой за услуги.
- Идёмте, сэр. Вы хотели знать, что произошло с вашим матросом. А мне теперь чрезвычайно интересно послушать подробнее о дружбе капитана Джеки с нашей хозяйкой.
Пират, изголодавшийся по удовольствиям, какие могла подарить только суша, непроизвольно отвечал на каждое прикосновение темнокожей "куртизанки". Когда девушка касалось той или иной части его тела, он словно подавался ей навстречу, невербально моля о большем - и прекрасно понимая, что за большее пришлось бы отстегнуть звонкую монету, коих у него сейчас не водилось в достатке, а значит, сие было невозможно.
>- Наоми. Запомните правильно. Я буду ужасно расстроена, если до мадам Дюваль дойдёт другое имя.
- На...О...Ми... - медленно, по слогам повторил за ней боцман, растягивая каждый звук, словно пробуя это имя на вкус.
- Обещаю, миледи, Ваше имя дойдёт до мадам Дюваль с точностью, с какой наш корабельный канонир Бен палит по вражьим палубам, - произнёс боцман, предусмотрительно умолчав о том, что Бен уже давно не канонир. В одной из стычек бедолаге в глазницу угодила острая щепка, лишив его зрения на правый глаз и вынудив отправиться на почётную "пенсию" в звании старшего корабельного матроса.
Повинуясь напору Наоми, Эдвин проследовал за девушкой, идя за ней шаг в шаг, словно послушный пес на привязи. Чтобы жрица любви не начала задавать много лишних вопросов, нужно было продолжать делать вид, что пират полностью ей очарован и находится целиком в её власти.
Впрочем, один неудобный вопрос последовал уже совсем скоро...
> А мне теперь чрезвычайно интересно послушать подробнее о дружбе капитана Джеки с нашей хозяйкой.
"Бля", - только и успел мысленно выругаться боцман, прежде чем начать на ходу выдумывать очередную невероятную историю.
- Ох, миледи, я бы и сам был бы рад знать истоки этого союза, но Джеки не посвящал меня в подробности. Могу лишь предположить... Ну, вам ли не знать, как этой порой бывает у власть имущих - в ответ на одну небольшую услугу платят услугой побольше, и так далее, пока это не вырастает в то, что называется "дружбой".
Тут пират склонился к уху ведущей его под руку девушки и произнес, опалив ее ухо горячим дыханием
- Но к чему нам копаться в истоках чужой дружбы вместо того, чтобы устроить свою?..
Наоми не остановилась, когда Эдвин наклонился к её уху. Напротив - чуть повернула голову навстречу, позволив последним словам прозвучать почти вплотную.
- Устроить свою?..
Она повторила предложение неторопливо, с явным удовольствием задержавшись на последнем слове. Потом негромко рассмеялась.
- Какая предусмотрительность, мистер боцман. Ни одного слова о чужих секретах - и сразу предложение перейти к собственным.
Пальцы Наоми скользнули с его локтя выше и крепче обхватили руку. Вопросов о Джеки больше не последовало.
За дверями "Трёх вдов" воздух оказался ещё тяжелее, чем на улице: ром, табак, мускус, духи, пот и сладковатый дым нескольких свечей смешивались в один густой запах. Из-за карточных столов доносился мат, наверху хлопнула дверь, а возле лестницы две женщины флиртовали с двумя настойчивыми голландцами в лихих шляпах. Наоми провела Эдвина между столами, по-прежнему державшись за его руку, когда где-то впереди резко ударили сразу несколько ладоней.
- Тише, мать вашу! Мирей запела!
У дальней стены, на низком помосте, который днём вполне мог служить обычным столом, разместилась небольшая компания музыкантов. Старик с потёртой скрипкой, чернокожий парень с маленьким барабаном между коленями и тощий француз, перебиравший струны видавшей лучшие годы гитары.
Перед ними стояла босая женщина лет тридцати в красной юбке и слишком свободной белой сорочке. Судя по тому, как несколько посетителей приветствовали её вполне профессиональными предложениями провести ночь наверху, основным ремеслом Мирей музыка всё-таки не являлась.
Она отсалютовала залу кружкой.
- Господа. И дамы, которые сегодня ещё считаются дамами.
Кто-то свистнул.
- Пошёл ты, Анри!
- Только если в койку с вами, мадемуазель!
Скрипач протянул первый долгий звук.
Мирей вскинула руку.
...Пики, бубны, червы, трефы -
И всё решают в этом мире одиноком карты.
Пики, бубны, червы, трефы -
И не скрывают никогда они жестокой правды...
Зал заулюлюкал и Наоми усадил Эдвина за свободный столик.
- Только предупреждаю заранее, - сказала она, бросив на него лукавый взгляд. - Дружба в данном заведении весьма своеобразная. После неё у мужчин становится меньше денег.
Пауза.
- Иногда одежды.
Ещё пауза. Наоми нахмурила брови.
- А мистеру Барлоу каким-то образом удалось начать именно со второго.... Впрочем, сэр. Теперь, когда мы с вами достаточно подружились, чтобы перестать обсуждать вашего капитана... что именно вы хотите узнать о бедном Неде?
На изображении 2 - Мирель.
Пират вольготно расселся за предложенным столом, вытянув ноги и откинувшись на спинку стула, а пальцы рук скрестив в замок на своем затылке. Взгляд его, однако, с Наоми переместился на Мирей и с неподдельным интересом изучал теперь уже её.
Не оборачиваясь к своей темнокожей спутнице, Эдвин проговорил вполголоса:
- Ах, отрада морякам, что эта прелестная сирена ждёт их на суше, а не на заманивает своим пением на рифы...
Услышав вопрос Наоми, боцман перевёл взгляд на неё и заговорил с неожиданной серьезностью:
- Меня интересуют четыре вещи. Я хочу знать, что произошло со стариной Недом, коль скоро он сам ни черта не помнит. Это первое, - пират вытянул одну из рук вперёд и демонстративно загнул один палец.
- Второе - что, пожалуй, даже важнее - не видели ли вы здесь еще кого-нибудь из команды "Бернадетта"? Узнать их можно было бы по кислым рожам, прискорбной нехватке манер, еще более прискорбной нехватке денег и рассказам про потерянный корабль, - загнул боцман второй палец.
- Третье - не видели ли тут испанцев с "Санта-Клары"? Вот у этих ребят денег должно быть в избытке, но манеры еще хуже, чем у моих ребят, - третий загнутый палец.
- И наконец последний вопрос - у вас тут угощают за счёт заведения или как?! - после чего боцман сжал все пальцы в кулак и легонько стукнул по столу.
Наоми проследила взглядом Эдвина до помоста, где Мирей уже успела заставить половину зала отбивать ладонями ритм.
- Мирей заманивает не на рифы, сэр. Обычно на второй этаж.
Она устроилась рядом удобнее и внимательно выслушала четыре вопроса. Когда Эдвин закончил считать пальцы, Наоми накрыла его сжатый кулак ладонью.
- Какой обстоятельный и конкретный мужчина. Хорошо. По порядку.
Она освободила его руку и сама подняла указательный палец.
- Мистер Барлоу явился сюда вчера уже достаточно пьяным. Причём пришёл он не один. С ним были ещё двое ваших - Хью Коул и Рене Маро. Все трое пили. Потом мистер Барлоу решил, что Госпожа Фортуна непременно желает видеть его за игральными костями.
Наоми бросила взгляд в сторону дверей.
- Фортуна, по всей видимости, придерживалась другого мнения. Сначала он проиграл деньги. Потом пояс. Потом левый сапог одному не менее пьяному голландцу. После чего начал утверждать, что сапога у него никогда не было.
Наоми подняла второй палец.
- Коул и Маро ушли ещё до рассвета. Трезвее они от этого не стали, но спорили весьма деятельно. Я слышала имя Костыля и что-то насчёт Канатного двора. Один говорил, что там можно найти ещё кого-то из ваших. Второй говорил, что сначала неплохо бы найти завтрак.
Она пожала плечами.
- Кто победил в споре, мне неизвестно.
Третий палец.
- Испанцы были.
Улыбка осталась, но голос Наоми стал чуть тише.
- Двое пришли совсем недавно. Искали не вас. Искали своего - молодого матроса с "Санта-Клары". Показывали серебро, спрашивали, не видел ли кто, куда тот ушёл. Потом они поссорились между собой. Один отправился дальше.
Она указала большим пальцем на потолок.
- Второй решил, что поиски прекрасно подождут.
Сверху как раз раздался глухой удар, затем мужской голос что-то торопливо произнёс по-испански. Женщина ответила ему значительно громче.
Наоми невозмутимо подняла четвёртый палец.
- И наконец самый важный вопрос.
Она постучала кулаком по столу, привлекая внимание проходившей мимо девушки.
- Ром сюда.
После чего вновь посмотрела на Эдвина.
- За счёт заведения у нас, сэр, подают исключительно дождевую воду. Да и ту, если мадам Сабина в хорошем настроении.
У дальней стены Мирей закончила куплет под одобрительный рёв зала и одним движением опрокинула остатки рома себе в рот, оголив свой обольстительный торс. Изрядная доля рома излилась на её грудь и намочила юбку, сквозь которую сразу же стали просвечивать девичьи прелести.
- Так что рекомендую платить. Кто знает, что еще вам получится узнать сегодня.
Наоми улыбнулась и прикусила нижнюю губу, сжав локти, выпятив свой бюст.
"Канатный двор. Логично. Стоило начать поиски оттуда," - подумал было боцман, услышав ответы на первую половину вопросов. Он сделал пару мысленных заметок в голове, лицо его приняло задумчивое выражение.
Однако вторая половина ответов вновь заставила его хищно улыбаться.
- Два стакана, пжлста! - прикрикнул он вслед девушке, ушедшей за ромом.
Затем он молча выдержал паузу, то ли размышляя над чем-то, то ли излишне увлекшись разглядыванием прелестей Наоми.
Заговорил же он, когда принесли ром - и тут же разлил его на обе кружки, одну из которых протянул в сторону Наоми.
- Миледи, вы любите приключения?... Если да, то есть у меня одно небольшое приключеньеце на примете...
Отхлебнув глоток рома, он расплылся в интригующей улыбке.
- Положим, я готов заплатить за целый час в вашей чудесной компании... Но проведу с вами лишь 15 минут из оплаченного времени. Мы поднимемся наверх, вы покажете мне, где коротает время тот испанец, и ровно через 15 минут позовете к себе вашу подругу, что делит с ним ложе. Она выйдет, а через минуту после неё в комнату войду я. Мне надо перекинуться с испашкой парой слов... Дело в том, что он украл у меня кое-что, кое-что, что мне очень дорого, и я хочу у него аккуратно и вежливо узнать, как я смогу это вернуть. На разговор с ним мне нужно минут пять, не более.
Боцман вновь отхлебнул ром.
- А вы, во-первых, - пират вновь начал загибать пальцы, - заработаете легкие деньги, во-вторых, поможете мне - и капитану Джеки - вернуть украденное; а в-третьих, избавите вашу подругу от необходимости проводить с каким-то вонючим испанцем лишнее время. Ну и, наконец, ром останется вам.
Улыбаясь, Эдвин подвинул по столу не опустевшую и наполовину бутылку рома в сторону Наоми.
Наоми уже собиралась ответить, когда Мирей вдруг оборвала песню на полуслове.
Она подняла кружку над головой.
- Господа! В особенности те из вас, кто уже не в состоянии определить, сколько здесь господ.
Несколько человек уважительно притихли.
Скрипач сменил мелодию. Тощий француз торжественно взял первый аккорд.
Мирей откашлялась.
— Лорды, сэры и пэры, знайте чувство меры!
По залу прокатился радостный рёв узнавания.
- О-О-О, БЛЯДЬ!
За ближайшим столом трое моряков немедленно подняли кружки.
- За чувство меры!
- ИДИОТЫ! - заорала Мирей. - Песня о том, чтобы вы меньше пили!
- Так мы и пьём меньше!
- Меньше чего?!
Моряк задумался, посмотрел в свою кружку и осторожно уточнил:
- Чем могли бы?
Все в зале бесцеремонно заржали, а Мирей, махнув рукой, завопила местную нетленку.
>>1628930
Наоми выслушала предложение Эдвина до конца. Когда речь дошла до предложения связанного с испанцем наверху, выражение её лица почти не изменилось - только ладонь, до этого лениво лежавшая на краю стола возле руки боцмана, отодвинулась в сторону. Она взяла предложенный ром, сделала небольшой глоток и поставила кружку обратно.
- Какое очаровательное приключение.
Пауза.
- Нет.
Из-за соседнего стола кто-то как раз заорал:
- ЗА ЧУВСТВО МЕРЫ!
Мирей со сцены немедленно послала его нахуй. Наоми дождалась, пока общий хохот немного стихнет.
- За деньги, сэр, вы можете купить час моего времени. За хорошие деньги - чрезвычайно приятный час. Но комнаты других девушек, их клиентов и возможность незаметно войти туда через минуту после того, как женщина выйдет, в стоимость не входят.
Она покрутила кружку в своих ладонях.
- Особенно когда человек, который собирается туда войти, вооружён саблей и хочет "аккуратно и вежливо" поговорить с мужчиной, который якобы что-то у него украл.
Уголок её рта снова приподнялся.
- У меня, конечно, очень дурное представление о "приличных" разговорах. Но даже оно не настолько дурное.
Наоми провела пальцем по горлышку поставленной бутылки рома и мягко щелкнула по нему.
- Ром оставьте себе. Мне было бы ужасно неловко принять плату за услугу, которую я только что отказалась оказать.
С помоста донёсся новый вопль Мирей, и половина "Трёх вдов" снова заревела припев.
Наоми сделала паузу, глядя на Эдвина уже в меру равнодушно.
- Если вам действительно нужно поговорить с испанцем, мистер боцман, придётся придумать другой способ.
Эдвин выслушал отказ с приличествующим спокойствием. С его губ не сходила дружелюбная улыбка, и даже когда девушка явно дала понять, что не станет помогать ему, пират не выглядел ни на йоту опечаленным.
- Что ж, воля ваша, миледи, - боцман поднялся из-за стола и отвесил небольшой поклон.
- К сожалению, без вашей помощи мне совершенно никак с этим испашкой не переговорить, так что придётся оставить эту затею. Попробую, пожалуй, потратить это время более разумно и поищу остатки нашей команды.
Прихватив с собой бутылку рома, Эдвин бросил на стол несколько монет.
- Вот. За угощение и за ваши хлопоты. Кто знает, быть может, ваш отказ от этого приключения уберёг меня от опасной авантюры, в которую мне с самого начала совершенно не следовало ввязываться.
Бросив на прощание последний взгляд на Мирей, боцман быстрым шагом преодолел расстояние до выхода из борделя.
------------------------------------------------------------
// если Нед всё еще где-то поблизости//
Боцман, едва оказавшись за порогом "Трёх вдов", на ходу бросает матросу бутылку рома и произносит:
- Всё не пить, оставить на празднование возвращение нашего корабля. А пока - за мной. У нас есть работёнка, а времени на неё совсем немного.
После чего Эдвин обходит бордель по кругу и оказывается у тыльного фасада здания.
План пирата очевиден, прост и дерзок: коль скоро в дверь его не пустят, надо лезть в окно.
Он пытается оценить обстановку:
- Как много вокруг зевак, которые могут обратить внимание на всякие подозрительные действия.
- Есть ли гипотетическая возможность забраться с тыльной стороны здания на второй этаж - например, с помощью крюка с троссом.
- Наконец, есть ли возможность соорудить что-то подобное из подручных предметов.
// если Неда поблизости нет//
Всё то же самое, но без первого абзаца
Нед поблизости. Считаем что с текущего момента он является возвращенным матросом.
Тыльная сторона "Трёх вдов" оказалась куда менее гостеприимной, чем главный вход. Узкий двор за домом занимали несколько бочек, поленница, корзины с пустыми бутылками и несколько веревок с сохнущим бельём. Иногда через заднюю дверь проходила прислуга, но постоянных зевак поблизости не наблюдалось.
Второй этаж нависал над двором двумя рядами окон. Некоторые стояли открытыми из-за жары, другие были прикрыты ставнями. Проблема была в ином. Стена была почти голой - ни наружной лестницы, ни достаточно широкого карниза. Крыша небольшой пристройки доходила примерно до середины первого этажа, но от неё до ближайшего окна оставалось ещё несколько футов гладкой оштукатуренной стены.
Эдвин и Нед обошли двор и после осмотра заключили - ничего, что можно было бы прямо сейчас превратить в надёжный крюк с тросом, здесь не нашлось. Верёвки были слишком тонкими, деревяшки - либо слишком коротким, либо слишком тяжёлыми, а потенциальная попытка сложить из бочек импровизированную лестницу или пирамидку выглядела скорее способом очень быстро и громко сообщить всему заведению, что кто-то пытается залезть на второй этаж.
Нед всё это время был с бутылкой рома под мышкой. Наконец он обратился к Эдвину.
- Боц. Я, конечно, не корабельный плотник... Но мне кажется, если мы поставим бочки одну на другую, то навернёмся и поломаем кости.
Над двором распахнулось одно из окон, наружу выплеснулся женский смех и через несколько секунд снова стих.
Дверь "Красной Скрипки" с грохотом захлопнулась за Эдвином, на мгновение впустив в зал ветер морского порта. Через несколько секунд всё это снова утонуло в обычном гуле кабака.
Впрочем, у барной стойки перемена осталась почти незамеченной.
Марианна Рохас пересчитывала мелочь, оставленную перед Трэвисом Гроутом предыдущим постояльцем. Несколько монет одна за другой исчезли в кармане фартука, пока среди них не обнаружился испанский реал. Хозяйка задержала его между пальцами и неодобрительно прищурилась.
- Какие ведь все же суки-то.
Она убрала и его.
- К деньгам-то претензий нет. Деньги хорошие. Люди испортились.
Марианна поставила перед Гроутом полную кружку, вытерла стойку и продолжила уже скорее из профессионального возмущения, чем ради собеседника.
- Раньше испанец-то приходил сюда как порядочный человек. Напиться, подраться, лапать женщин. Иногда всё сразу. Сразу понятно, чего господин желает от вечера.
На другом конце стойки кто-то заплетающимся языком потребовал рома. Марианна, не оборачиваясь, показала туда средний палец.
- И вот буквально до вас, мистер, парочка заявились - и один, чтоб его морские черти драли-то, оставил почти полную кружку.
Это обстоятельство, судя по её лицу, было весьма серьёзным.
- Один из испанцев всё вертел головой на дверь и приставал к посетителям с расспросами о каком-то молодом товарище. Второй сперва помогал, потом устал помогать и сообщил первому, что тот ищет не глазами, а жопой. Ушли в итоге.
Марианна поставила на место вытертый стакан.
- А ром остался.
Она покачала головой.
- Варвары.
На этом история для неё, похоже, закончилась. Хозяйка уже собиралась заняться следующим клиентом, когда от дальней стены вдруг раздался громкий голос Джеки:
- ГРОУТ!
Несколько человек обернулись.
Капитан тоже смотрел на барную стойку - с выражением человека, который внезапно обнаружил перед собой полновесный золотой талер.
- Какого хера ты там делаешь?!
Джо Мэллори неторопливо проследил взглядом от Джеки до Трэвиса.
- Пьёт, капитан.
- Я вижу, что он пьёт, Джо.
- Тогда вопрос действительно поставлен неудачно.
Уилл Прайс отставил кружку.
- При всём уважении, сэр, возможно, вас интересовало, почему наш штурман пьёт там, тогда как остальные пьют здесь.
Джеки некоторое время смотрел на него.
- Уилл, ты всегда был смышленым малым, но сегодня засунь свой ум себе в задницу.
Сайлас, не поднимая головы от тарелки, сухо заметил:
- Зато штурман нашёлся. Ночь уже складывается лучше, чем могла.
- Не сглазь.
- Я не суеверный.
- Ты буквально плюнул через плечо!
- Это чтобы в тебя не попасть.
Джеки отодвинул ногой свободный стул и снова повысил голос:
- Мистер Гроут, будьте так любезны оторвать свою тощую задницу от стойки и присоединиться к собственной, блять, команде!
Марианна бросила короткий взгляд на капитана, затем на Трэвиса.
- Вас зовут.
Пауза.
- Кружку не забудьте вернуть.
За столом Джеки вновь разглядывал карту. Взглянув на подошедшего штурмана, капитан взглядом указал ему на стул.
- Будьте добры, мистер Гроут. Пока наш боцман не вернулся с матросней и какой-нибудь венерической болезнью, нам стоит обсудить, что делать остальным. Посмотрим, какую ещё хуйню мы сегодня можем исправить.
Оружия всё ещё не хватало. Лодки не было. Несколько испанцев с "Санта-Клары" разбрелись по Кайо-Морено, причём, судя по услышанному у стойки, по крайней мере часть из них искала какого-то своего человека и уже успела переругаться между собой.
На изображении - Марианна Рохас
"Проклятье", - мысленно выругался Эдвин, видя, что сегодня карты явно складываются не в его пользу.
Брать на абордаж стену голыми руками? Увольте, он всяко не обезьянка, что сидела на плече у мальчонки из "Красной скрипки".
Выходит, оставался лишь один очевидный путь - и, пожалуй, самый опасный из всех.
>Боц. Я, конечно, не корабельный плотник... Но мне кажется, если мы поставим бочки одну на другую, то навернёмся и поломаем кости.
Эдвин перевёл взгляд на матроса, пытаясь разглядеть во мгле, нашёл ли тот себе второй сапог или нет. После чего пожал плечами.
- Твоя правда, Нед. Без помощи кого-то изнутри нам в этот храм любви не проникнуть.
Боцман подал матросу жест матроса следовать за собой, а сам как бы невзначай встал неподалеку от задней двери борделя.
- Подождём кого-нибудь из прислуги, затем предложим ему джентльменское соглашение. Говорить буду я. Твоя же роль - стоять на шухере. Если увидишь лишние глаза, дай кодовый сигнал.
Эдвин понятия не имел, что это за кодовый сигнал. Но, верил он, если госпожа Фортуна припрёт их к стенке, Нед придумает, как подать знак.
Как бы горячо боцман ни желал поговорить с испанцем, задание от капитана было в приоритете - а на его выполнение осталось не столь уж много времени.
Поэтому Эдвин начнёт считать (время от времени сбиваясь) 15 раз по 60 секунд, и если за это время никого из прислуги тормознуть не получится, то он плюнет на эту затею и вместе с Недом отправится в Канатный двор.
Нед проследил за жестом боцмана и без лишних вопросов перебрался к противоположному краю двора. Бутылку он предусмотрительно поставил между бочек, словно человек, которому поручили ответственное дело и который потому прежде всего озаботился сохранностью рома.
О кодовом сигнале матрос ничего не спросил - это несколько настораживало, ибо могло сослужить плохую службу.
Задняя дверь "Трёх вдов" тем временем оставалась закрытой. За стеной продолжалась обычная ночная жизнь заведения: приглушённая музыка, время от времени женский смех... Из открытого окна второго этажа кто-то вытряхнул тряпку, затем створка снова захлопнулась.
Эдвин принялся считать. До шестидесяти дело шло уверенно. Вторую минуту пришлось начать дважды. Где-то после шестой он, вероятно, уже считал не минуты, а размышлял о чем-то значительно более личном между собой и Госпожой Фортуной, но четверти часа для исполнения замысла всё-таки не потребовалось. Примерно через десять минут послышались шаги и скрежет засова. Дверь распахнулась, выпустив во двор прямоугольник тёплого света и крепкую женщину лет тридцати с небольшим. На ней был простой передник поверх закатанной до локтей рубахи; в одной руке она держала ведро с мутной водой, в другой охапку влажных тряпок. По виду она относилась к той категории работниц "Трёх вдов", которым за ночь приходится иметь дело с последствиями чужих удовольствий значительно чаще, чем с самими удовольствиями. Она успела сделать два шага, прежде чем заметила Эдвина и Неда. Переведя взгляд с одного на другого, женщина поставила ведро на землю.
- Господа.
Взгляд скользнул по сабле боцмана, по отсутствующему сапогу Неда и задержался на бутылке возле бочки.
- С вашего позволения, если вы собираетесь трахаться, драться или блевать, будьте добры сделать это не у служебного входа.
Боцман смерил служку ответным взглядом, а затем плавно переместился еще на шаг ближе к входной двери и мягким движением прикрыл её своей спиной.
- Будь у нас такие гнусные намерения, моя госпожа, мы бы проследовали с ними внутрь сего славного заведения, а не ошивались у его порога.
Боцман сделал небольшой поклон.
- Прошу прощение, что отрываю вас в этот беспокойный час, но дело не требует отлагательств... Ибо речь о двух влюбленных сердцах, между которыми, в силу неудачного поворота колеса Фортуны, произошло небольшое недопонимание.
Эдвин шумно сглотнул и постарался изобразить волнение на своем лице - как и подобает случайно влюбившемуся в шлюху молодому матросу.
- Понимаете ли, одна из жриц любви неправильно поняла мою пьяную болтовню, из-за чего меж нами, фигурально выражаясь, пробежала черная кошка. Увы, она не дала мне шанса объясниться, да и внутрь "Трёх Вдов" меня более не пускают. Я караулил её день, ночь, и потом еще день... Безрезультатно, - Эдвин сокрушенно покачал головой.
- Увы, уже завтра наш корабль тронется - и, будем честны, я не надеюсь вернуться живым.
С почти неподдельной мольбой Эдвин уставился на служанку.
- Всё, о чем я прошу, моя госпожа, это дать мне шанс извиниться перед своей пассией. Молю, дайте мне шанс попасть внутрь незамеченным. Я обмолвлюсь парой слов с возлюбленной, оставлю ей на прощание эту бутылку рома (жест в сторону Неда) и уже завтра ни вы, ни она никогда более меня не увидит. Но даже если вскоре Владычица Морская приберёт меня к себе, я умру счастливым, зная, что та, кого я любил больше жизни, успела меня простить.
В завершение боцман склонил голову, словно пытаясь придать большей драматичности моменту. После чего вновь взглянул на женщину.
- Пожалуйста, скиньте мне со второго этажа что-то, благодаря чему я смогу взобраться наверх. Затем - пять минут на разговор с любимой. Это всё, о чем я прошу. Больше вы никогда обо мне не услышите.
Вновь поклонившись, боцман добавил напоследок свой самый сильный аргумент:
- ...и, разумеется, все ваши хлопоты будут оплачены. Назовите любую цену, и я буду счастлив вас отблагодарить всем, чем смогу - но прошу помнить, что я всего лишь не очень удачливый матрос, и возможности мои не безграничны.
С утомительной неизбежностью Трэвис получил в кружку пива и вроде туда даже не нассали. После глотка, мягко раскинувшегося по рту лагера, штурман с Бернадетт, а ранее с Королевы Елизаветы довольно причмокнул языком. Всё-таки, это не ром глотать после отбоя, пока боцман или кватермастер не видят. И как полагается, Трэвис отсчитал пальцами свои кровные фунты. Нарочито медленно, с точностью, с какой казначей Ост-Индской кампании пересчитывает свои барыши или губернатор Порт-Рояла отмеряет сахар в свой файв о`клок.
— Испанцы в целом личности специфичные, мэм! — усмехнулся штурман, делая ещё глоток, после чего внимательно прислушался, при словах, что испанцы ищут какого-то молодого
— М`леди. А может, не поведаете, а какого такого "молодого товарища" разыскивала испаньола. Наверняка эти замудонцы первой начали допрашивать вас
Марианна приняла деньги без всякой торжественности и сгребла монеты со стойки. На "м’леди"она отреагировала значительно живее.
- Ещё раз так меня назовёшь - пиво-то станет дороже.
Впрочем, уходить к другому посетителю она не стала.
- А молодой-то... - Марианна потёрла большим пальцем край стойки, припоминая. - Не знаю я его. Ихний, с "Санта-Клары". Лет двадцать, может поменьше. Тощий, смуглый, волосы чёрные - с их слов. Один из тех двоих всё повторял, что парень должен был быть где-то в порту.
Она взяла со стойки чужую пустую кружку и заглянула внутрь.
- Спрашивали, не заходил ли сюда.
Марианна поставила кружку под стойку.
- Я сказала, что половина моих посетителей подходит под это описание-то. Потом первый начал уточнять. Мол из команды Альвареса. Может быть с узлом или каким-нибудь свёртком при себе. Тут второй велел ему заткнуться и не рассказывать всему Кайо-Морено их дела.
Она чуть прищурилась.
- После этого они и сцепились языками.
Марианна наклонилась к Трэвису немного ближе.
- Так что чего именно натворил их мальчик - не знаю. Но ищут они своего-то, ищут всерьёз и явно не потому, что соскучились.
Она выпрямилась и кивнула в сторону общего стола.
- А теперь иди уже. Твой капитан второй раз позовёт - мне потом объяснять, почему я удерживаю у стойки чужого штурмана.
Пауза.
- И кружку верни.
>>1628959
—...в конце концов, не тронуть свой стакан это скотство. И даже на баб не заглянулись. Ставлю фунт против песо - они наверняка и трахают друг друга. Как говорили на флоте "Ебут друг дружку, да деньги в кружку". — усмехнулся штурман, делая ещё глоток пива и заглядывая в глаза Марианне с томным фирменным английским шармом
—...уж окажи, милая, любезность. Дай хоть подгажу испанской короне. Скажи, кого искали? Будут знать, как оставлять кружку полной...
Женщина некоторое время прищурившись смотрела на Эдвина, Нэда и неловко припрятанную бутыль рома.
- Значит, сэр, если я правильно поняла эту чрезвычайно печальную историю, вас не пускают внутрь, женщина не желает с вами разговаривать, а потому вы хотите, чтобы я помогла вам тайком залезть к ней на второй этаж.
Она сделала паузу.
- За деньги.
Из-за спины Эдвина донёсся голос Неда:
- Если использовать такую формулировку, боц, звучит действительно хуёво.
Женщина медленно повернула к нему голову.
- Благодарю, сэр.
Она поставила ведро возле стены, отступила к открытой двери и просунула голову внутрь.
- Месье Мерсье!
Через несколько секунд из коридора послышались неторопливые тяжёлые шаги.
Мужчина, появившийся в дверях, был высоким и сухим, уже немолодым, но двигался без той осторожности, с которой обычно двигаются люди, начинающие чувствовать возраст. Камзол на нём был простой, без украшений. На поясе висели сабля и пистолет.
Он сначала посмотрел на служанку.
- Что случилось?
- Этот господин предлагает мне деньги за помощь в тайном проникновении на второй этаж.
Мерсье перевёл взгляд на Эдвина. Потом на Неда.
Потом на злополучную бутылку рома.
- Разумеется.
Он вышел во двор и прикрыл за собой дверь.
- Доброй ночи, господа. Я Огюстен Мерсье. В заведении мадам Дюваль я занимаюсь теми случаями, когда обычного "нет" по какой-либо причине оказывается недостаточно. Насколько я понимаю, сейчас именно такой случай.
— Ага. В порту, из команды Альвареса... — задумчиво произнёс Трэви, глядя в глаза Марианне, всё-таки вытягивая из себя улыбку
— Вы, женщины, прекрасны в своей непостоянности. С вами вежлив - вам не нравится. С вами груб - вам не по душе. Эх, за это мы и тянемся к вам, как мотылёк к лампе! — напоследок, ради приличия уставившись в её декольте, Трэвис оприходовал кружку залпом и вернулся к капитану
— Есть наводка. Один из испанцев потерялся где-то в порту. Тощий, смуглый, черноволосый. Из команды Альвареса. С свитком или свёртком. Поди - какая-нибудь купчая. В целом, можно попробовать найти юношу быстрее испаньолы и раскулачить его как минимум на его бумагу
Лукавая улыбка, видневшаяся было на лице Эдвина, впервые за этот долгий вечер потухла по-настоящему. Ему-то казалось, что выдуманная история была довольна изящна и правдоподобна.
Да, вероятность отказа он допускал (хотя и не слишком в неё верил), но чтобы вот так, с призывом вышибалы...
- Эх, очерствел наш мир, очерствел... - боцман демонстративно сплюнул на пол. - Нет у вас, господа и дамы, ни души, ни сердца... ни рома.
Впрочем, подвижный темперамент Эдвина зачастую означал, что подолгу скорби и печали он не предавался.
Каждая неудача лишь ступенька к успеху. Каждая упущенная возможность открывает дверь перед новой.
Слегка склонив голову набок, пират оценивающе оглядел мужчину, представившегося "Огюстеном Мерсье". Прожить до столь солидного возраста и остаться живым, а кроме того, занимать в столь солидном заведении роль главного "решалы" - явный признак того, что сейчас перед Эдвином стоял опытный и серьезный противник.
От того авантюра была лишь интересней.
- Мистер Мерсье. Клянусь Всевышним и Морской Владычицей, на моём уме не было ни единой дурной мысли в адрес кого бы то ни было из людей мадам Дюваль. И Ваше "нет", Огюстен, мне весьма понятно, и возражать я не стану. Однако... - боцман с вызовом ухмыльнулся, глядя в лицо немолодому мужчине.
- ...пусть сердце и душу я вам подарить не в силах, но вот ром - вполне. Как насчет немного размять кости перед долгой ночью? Старая-добрая дружеская дуэль по стандартным правилам. Сталь против стали. До первой крови. Победите - и ром ваш, а также звонкая монета сверху. Проиграете... и тогда я заберу ваши сапоги. Что скажете? Секунданты у каждой из сторон, на счастье, тоже есть, - всё также ухмыляясь, пират указал сперва на беднягу-Неда, затем на служанку.
Джеки выслушал Трэвиса, скользнув взглядом от него к карте.
- Стоп. Свёрток там или свиток - допустим. Что там купчая - это ты уже сам для припизди добавил.
Уилл поднял палец.
- С вашего позволения, капитан, свёрток или свиток он тоже добавил самостоятельно.
Джеки посмотрел на него.
- Благодарю, Уилл. Что бы я блять без тебя делал.
Тот вежливо кивнул, а капитан снова повернулся к Трэвису.
- Но остальное годится. Молодой, один, из людей Альвареса... Испанцы сами его ищут и при этом не хотят рассказывать, за каким хуем. Значит, либо он знает что-то полезное, либо несёт что-то полезное, либо Альваресу просто очень хочется лично оторвать ему яйца.
Джо, ковырявший ножом что-то между зубами, заметил:
- Последнее тоже полезная информация.
- Именно!
Джеки ткнул пальцем в карту порта.
- Если хочешь заняться этим - занимайся. Найди мальчишку раньше испанцев. Не обязательно грабить его сразу, мистер Гроут. Сначала выясни, почему половина "Санта-Клары" полночи бегает за одним тощим долбоёбом.
Он помолчал, подергивая себя за бородку.
- А уж потом, если окажется, что раскулачить его действительно полезнее разговора, я верю в твою способность принять взвешенное морское решение или как там у вас, англичан, принято.
Мерсье выслушал предложение до конца. Взгляд его на мгновение опустился к собственным сапогам, затем вернулся к Эдвину.
- Сапоги останутся при мне.
Он произнёс это с той же спокойной уверенностью, с какой несколько минут назад представился человеку, предлагавшему прислуге деньги за тайное проникновение в дом.
- Если я просто отправлю вас прочь, сэр, боюсь, через четверть часа, мы обнаружим вас в дымоходе. Дуэль принимаю. До первой крови. Сабли. Без пистолетов, ножей и внезапного желания секундантов внести посильный вклад в исход состязания.
Огюстен бросил короткий взгляд на Неда.
- Особенно вашего.
- Очень разумное условие, сэр! — поспешно воскликнул матрос, сделав пару шагов назад.
Мерсье расстегнул перевязь с пистолетом и протянул её служанке.
- Если победите - можете оставить себе ром, деньги и право рассказывать эту историю в любом виде, который сочтёте наиболее лестным для вас и вашего положения. Если победа останется за мной - бутылка, деньги... а вы оба уходите прочь и больше в заведении не появляетесь.
Он положил ладонь на эфес.
- Если устраивает - можем...
- Огюстен?
Женский голос донёсся из коридора.
Служанка, только что принявшая пистолет, медленно повернула голову к двери.
- Ох, блядь...
Шаги приблизились.
Сначала в полосе света показалась тонкая женская рука, придерживающая край тяжёлой накидки, и только затем на пороге появилась Сабина Дюваль.
Это была по-настоящему роскошная женщина в рассвете своих взрослых лет, с предельно соблазнительными формами, которые, впрочем, очень целомудренно были прикрыты иссиня-чёрной накидкой до пят. Она уже давно миновала тот возраст, когда женская красота держится преимущественно на молодости, и, судя по всему, ничуть об этом не сожалела. В Сабине почти не осталось девичьей напористой фертильности: мягкое лицо с тяжёлыми веками, спокойные тёмные глаза, полные губы и округлая зрелость фигуры создавали совершенно иной эффект. Тёмные волосы были собраны на затылке просто, почти без украшений, а несколько прядей свободно лежали у висков. При этом в её облике не было ничего откровенного. Ни глубокого декольте, ни прозрачных тканей, ни чрезмерного количества золота. Накидка закрывала женщину от горла почти до пола, лишь при движении позволяя ткани на мгновение обрисовывать высокий бюст, округлые бёдра и мягкую тяжесть зрелого тела. Сабина словно вообще не предпринимала попыток казаться соблазнительной. От неё едва заметно пахло терпкими цветочными духами, совершенно терявшимися бы в общем зале "Трёх вдов", но здесь, в прохладном заднем дворе, ощущавшимися весьма отчётливо.
Несколько мгновений она молча рассматривала открывшуюся картину, после чего её взгляд упёрся в Огюстена.
- Вот вы где.
- Мисс Дюваль.
Огюстен Мерсье отвесил поклон.
- Enfin, - тихо произнесла Сабина скорее себе, чем окружающим. - Я ищу вас по всему дому.
В голосе её не было ни окрика, ни торопливости. Только лёгкий французский акцент стал немного заметнее.
- Наверху один господин уже четверть часа объясняет девушке, что заплатил до утра. Она утверждает, что он заплатил на час. Деньги он пересчитать отказывается, уходить тоже. Я решила, что это как раз тот случай, ради которого держу в заведении человека вашей профессии.
- Безусловно.
Сабина перевела взгляд на снятый пистолет.
- Но, судя по всему, у человека появились другие обязанности.
Мерсье выдержал небольшую паузу.
- Возникло разногласие.
- Я вижу.
- Мы решим его посредством дружеской дуэли.
Сабина несколько секунд смотрела на него.
- Bien sûr, mon ami!
Нэд кашлянул в кулак.
- До первой крови, мадам.
- Благодарю за пояснение, монсеньор. От этого всё немедленно стало значительно разумнее. Mon Dieu, Augustin...
Это прозвучало даже не как ругань - скорее как констатация очередного крайне неутешительного свойства окружающего мира. Только после этого хозяйка "Трёх вдов" впервые внимательно посмотрела на Эдвина. С головы до ног - на саблю, одежду, лицо. Во взгляде не было ни заметного кокетства, ни неприязни. Сабина просто рассматривала неизвестного ей мужчину и явно пыталась найти среди увиденного хоть что-нибудь, объяснявшее, каким образом поиски собственного телохранителя привели её к ночной дуэли у задней двери.
— Voyons... Вы, полагаю, и есть вторая половина этого... разногласия? Боюсь, мы не знакомы. Но прежде чем монсеньоры начнут портить мне задний двор бессмысленной дракой, кто-нибудь всё-таки объяснит, что здесь происходит?
На изображении - Огюстен Мерсье
Сцена с каждым новым актом принимала всё более интересный поворот.
Боцман с жадным любопытством разглядывал мадам Дюваль, ничуть не стесняясь задерживать взгляд на наиболее выделяющихся чертах её фигуры. Однако, несмотря на всю миловидность хозяйки "Трёх вдов", всем на Кайо-Морено было хорошо известно, сколь плохи с ней шутки.
А Эдвин сегодня, надо признать, рисковал дошутиться.
С другой стороны - у них, быть может, появилась одна общая проблема. Или, по крайней мере, решение проблемы Эдвина не идёт вразрез с интересами хозяйки "Трёх вдов" - что само по себе было хорошей новостью.
- Мадам Дюваль, для меня честь после стольких слухов и присказок наконец получить возможность лицезреть вас воочию. Клянусь Морской Владычицей, слухи оказались несправедливо сдержанны - они и близко не передают вашей красоты и обаяния, - боцман учтиво поклонился.
- С прискорбием сообщаю, что мистер Мерсье дезинформировал вашу персону - никакого разногласия между нами нет. Мне было интересно проверить свое мастерство владения клинком в дружеской дуэли с опытным противником, с таким предложением я к нему и обратился, но только и всего. Клянусь Всевышним, у меня нет обид в отношении господина Огюстена и ссоры ни с ним, ни с Вами я не ищу. Если же мои шутки и колкости оскорбили вас, монсеньор, я прошу у вас прощение, - Эдвин отвесил поклон и Мерсье, мысленно напоминая себе, что задание капитана сейчас важнее, чем сиюминутное утоление амбиций, а с этим выскочкой он сможет помериться силами и позже.
- Спешу заметить, однако, что с другим джентльменом в вашем славном заведении у меня разногласия и впрямь имеются. Если ваш неучтивый клиент и тот испанец, что ругался так, что слышно его было с другого этажа - это один и тот же человек, то, стало быть, наши цели совпадают. Мы оба хотим, чтобы этот хам как можно скорее покинул ваше заведение и вдовесок получил по заслугам за свое поведение, недостойное джентльмена, не так ли?..
Если Сабина в ответ на это кивает, отвечает утвердительно или по крайней мере вербально/невербально выражает заинтересованность в услышанном:
Боцман добавляет:
- ...я могу помочь Вам быстро и без лишних хлопот избавиться от этой проблемы. Конечно, Вы могли бы отправить разбираться с негодяем и мистера Мерсье... Но разве не будет лучше для вас оставить грязную работу для чужих рук?
Сабина выслушала Эдвина с тем же невозмутимым вниманием, с каким несколько минут назад рассматривала найденного во дворе Огюстена. Комплимент она приняла лёгким наклоном головы, а вот объяснение насчёт дружеской дуэли - едва заметным движением брови. Когда боцман принёс извинения Мерсье, тот столь же церемонно ответил коротким поклоном, и на этом вопрос между мужчинами, по крайней мере формально, оказался исчерпан. Но стоило Эдвину заговорить о другом постояльце, как Сабина бесцеремонно закатила глаза и потерла свою переносицу. Она не перебивала. Дождалась и рассуждений о совпавших интересах, и предложения избавить её от хлопот чужими руками. Затем некоторое время молчала, рассматривая боцмана поверх едва заметной улыбки.
- Monsieur, - наконец произнесла она. - В вашем предложении есть одна совершенно бесспорная часть. Да. Господин, о котором говорите вы, и господин, ради которого я последние четверть часа разыскиваю Огюстена - один человек.
Мерсье негромко вздохнул.
- Какая удачная ночь.
- Для некоторых, mon ami. - заметила Сабина.
Она вновь посмотрела на Эдвина.
- Но дальше, боюсь, наши представления о хорошем решении расходятся. В моём доме существуют порядки. Очень простые. Человек, заплативший за комнату, остаётся моим клиентом до тех пор, пока не покинет двери. Даже если он пьян. Даже если он хам. Даже если он внезапно обнаруживает совершенно удивительное неумение считать собственные деньги. И пока он находится под моей крышей, посторонний мужчина не поднимается к нему с саблей исключительно потому, что это позволило бы мне сэкономить пять минут времени моего сотрудника.
- Это звучит очень разумно, - тихо заметил Нед.
На него никто не посмотрел.
- Dans l'établissement, Trois veuves ne font pas ça! - закончила Сабина и повернулась к Мерсье. - Огюстен.
- Мисс Дюваль.
- Будьте добры всё-таки выполнить ту работу, ради которой я вас искала. Деньги пересчитать. Господина вывести. Без сломанных перил, мебели и, если обстоятельства позволят, костей.
- Постараюсь сохранить весь перечисленный инвентарь.
- Кости, Огюстен, целые кости!
Мерсье задумчиво кивнул, словно уточнение действительно имело практическое значение.
- Через служебный?
Сабина бросила взгляд на Эдвина.
- Нет. Через главный.
На губах её вновь обозначилась почти любезная улыбка.
- Думаю, сегодняшнему вечеру будет полезно, если некоторые его участники не встретятся друг с другом внутри моего заведения.
- Разумеется.
Огюстен забрал у служанки пистолет, продел перевязь через плечо и поправил её привычным движением. Уже у двери остановился и обернулся к Эдвину.
- Приношу извинения, сэр. Боюсь, нам придётся перенести нашу встречу.
- Нет, - негромко сказала Сабина.
Огюстен посмотрел на неё.
- Мисс Дюваль?
- Вам ничего не придётся переносить.
Несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
- Никаких дуэлей в моем заведении! - пояснила она, вскинув тонкий указательный палец и погрозила мужчине.
Мерсье позволил себе короткий взгляд в сторону Эдвина, потом снова отвесил хозяйке поклон, после чего скрылся за дверь.
Сабина осталась на пороге. Тёплый свет из коридора ложился на край её чёрной накидки; из дома доносилась музыка, чей-то хохот и настойчивый женский голос, требовавший от кого-то немедленно вернуть чулок.
- Что же до вас, monsieur... Вы произвели на мой персонал достаточно сильное впечатление за один вечер. Пожалуй, пока этого достаточно. Доброй ночи.
Сабина скрылась внутри, и засов негромко лёг на место. Несколько секунд во дворе было удивительно спокойно, пока служанка не взяла булькнувшее ведро, смерив взглядом закрытую дверь.
- Господа, а ведь я всего-то попросила вас не трахаться, не драться и не блевать возле служебного входа.
- Если говорить строго, ничего из перечисленного мы так и не сделали. - подал голос Нэд.
- Спокойной ночи, сэры.
- И вам.
Изнутри "Трёх вдов" доносился обычный гул. Несколько мгновений ничего не происходило, затем где-то далеко, уже со стороны общего зала, раздался мужской вопль - слов было не разобрать.
- Месье, будьте любезны...
Ещё один голос отвечал нечто неразборчивое значительно менее любезно, раздался хохот. Женщина - по голосу это будто бы была Наоми - резко потребовала освободить проход. Послышался грохот опрокинутого стула и стук катящихся кружек по полу. Со стороны главного входа хлопнула дверь и кто-то громко выругался по-испански. После чего послышались торопливые шаги.
— Aй-ай, капитан. Разыскать юнца, узнать, почему его ищет вся испаньола, вернуться! — методично, как на флоте, Трэвис повторил просьбу-требование капитана
— Прошвырнусь, поищу пацана. Если вдруг что - притащу его сюда. Если не выговорю из него информацию сам! — кивнув капитану, Трэви вышел из Красной Скрипки. Ночной воздух ударил штурману Бернадетт в лицо, проходясь по волосам и освежая рассудок. Рассудительность штурмана подсказывала очевидный вариант - если кто мог достоверно видеть парнишку, так это Чёрный Пёс. А поэтому, путь Трэвиса сейчяс лежал в Большой мол
По мере приближения к гавани, музыка и пьяный ор из распахнутых дверей становились тише, зато всё отчётливее слышались вода под настилами, тяжёлый скрип пришвартованных судов и редкий стук такелажа о мачты. Пахло солью, рыбой, мокрым деревом и горячей смолой откуда-то со стороны верфи.
Под несколькими фонарями батраки все ещё таскали ящики. У дальней пристани грузчики, ругаясь вполголоса, перекатывали бочки под навес; возле воды двое лодочников вычерпывали из своей посудины воду, которую она с упорством принимала обратно. Где-то в темноте матрос потребовал подать конец, получил в ответ предложение самому сходить за ним и некоторое время обстоятельно объяснял неизвестному собеседнику его происхождение.
Чёрного Пса Трэвис нашёл возле небольшой портовой конторы у самого начала мола.
Матео Ортега сидел за старым столом, вынесенным прямо под навес. Рядом горел низкий масляный фонарь, а перед стариком лежали несколько листов, деревянная дощечка с пометками и большая книга в потёртом переплёте. Матео что-то сверял, время от времени поднимая глаза на гавань и затем снова возвращаясь к записям. На подходящего штурмана он посмотрел только тогда, когда Трэвис оказался уже совсем рядом. Взгляд задержался на нём ненадолго.
- Мистер Гроут, штурман Бернадетт.... Некогда.
Матео закрыл книгу пальцем на нужной странице и откинулся на спинку стула.
- Доброй ночи.
Он чуть повёл подбородком в сторону пустого стула у края стола.
- Садитесь, если разговор не на две минуты.
Пауза.
- Если на две - всё равно садитесь. Что вас привело ко мне в час, когда доброму моряку следует тонуть в делирии или женских объятиях?
Отказ мадам Дюваль пират встретил с удивительным радушием. Да, для вида он несколько раз сокрушенно покивал головой, но внутренне ликовал - так или иначе, Сабина подтвердила, что её протекция распространяется на испанца ровно до тех пор, пока тот находится под её крышей.
- Да, конечно, мадам, я всё понимаю...
Последовали распоряжения хозяйки "Трёх вдов", многозначительный взгляд Огюстена (на который Эдвин ответил таким же), а вскоре за ними последовали ругань и грохот.
- Эх, старина, не получилось для тебя раздобыть сапоги... - шутливо-извиняющимся тоном произнёс боцман, обращаясь к Неду. - ...по крайней мере, пока что.
Когда же хлопнула главная дверь, Эдвин вновь позвал жестом матроса за собой.
- Там кажется нашего приятеля вышвырнули во двор. Поспешим.
Не теряя более времени, Эдвин обогнёт здание, вновь переместившись к лицевой части.
Там он попытается понять, видно ли какого-нибудь побитого измученного матроса - это, по прикидкам боцмана, и будет искомый испанец.
Если таковой обнаружится, то Эдвин последует за ним. Он постарается подгадать момент, когда вокруг будет не слишком много зевак, но если это потребует значительного (более пяти минут) времени следования, то пренебрежет осторожностью и попробует привлечь внимание испанца. (как - опишу в отдельном посте).
Если же испанца обнаружить не удастся - например, он каким-либо образом умыкнет из виду прежде, чем Эдвин успеет его заметить - то боцман со своим незадачливым попутчиком проследует в Канатный двор.