1. Маршрутка-призрак 3т
Было это году в 2012-м. Я возвращался с учёбы поздно вечером, ждал маршрутку на кольце у площади Победы. Зима, мороз под тридцать, и я уже минут сорок топчусь, потому что транспорт ходит всё реже. И тут из-за поворота выворачивает тройка — старенький «ГАЗ»-маршрутка, ещё с жёлтыми поручнями, которую к тому времени давно списали. Я обрадовался, запрыгнул.
В салоне — никого, только водитель и старушка на переднем сиденье. Едем. За окнами Липецк какой-то странный: неоновые вывески советских ещё магазинов, кинотеатр «Заря» светится, как будто жив, и люди на остановках в одежде явно не по сезону. Я думаю: ну, квартал реконструкторов или съёмки. Заговорил с водителем — он обернулся, а у него вместо лица гладкое место, только рот. Говорит: «Тебе на Соколе выходить».
Я моргнул — и стою на остановке «Сокол», рассвет, вокруг обычный Липецк. В кармане — жетон метро, а метро у нас нет. Дома посмотрел в зеркало — а там какой-то мудак в шапке. Этим мудаком был я, но жетон храню до сих пор.
2. Бюст Петра, который дышит
На проспекте Победы стоит бюст Петра Первого — основателя липецких железоделательных заводов. Мы в юности любили гулять там ночами. И как-то летом 2016 года я с двумя друзьями сидел на лавке напротив. Третий час ночи, тишина, и вдруг мы слышим — ритмичный такой звук, будто огромные меха работают: вдох-выдох, вдох-выдох.
Оказалось, звук идёт от бюста. Каменная грудь императора реально вздымалась и опускалась, на металле выступал конденсат. Один из друзей, Ваня, психанул, подошёл и приложил руку — отдёрнул, говорит: «Там сердце бьётся». Мы решили, что у него тепловой удар, но он показал ладонь — на ней отпечаталось клеймо «1703», год основания Липецких заводов. Клеймо не сходило недели две, а потом как-то выцвело. Ваня теперь живёт в Саратове и отказывается обсуждать эту историю.
3. Минералка из другого времени
В Липецке все знают источники — Нижний парк, минеральная вода. У меня есть знакомая баба Тоня, которая работала в питьевой галерее ещё в советские годы. Однажды, это было летом 2021-го, я пришёл к ней в гости, и она угостила меня водой из трёхлитровой банки. Налила кружку. Вода была солоноватая, ледяная, но не холодильниковая — как будто в ней растворены тонкие иголки, покалывающие язык.
Выпив, я внезапно начал понимать язык птиц. Не в смысле «услышал голос», а структурно понимал: вот синица сообщает о червяке, вот ворона комментирует мой прикид нелестно. Это длилось минут сорок, пока я не пришёл к фонтану и не умылся обычной водопроводной водой — тогда всё исчезло. Баба Тоня потом призналась: банку эту её дедушка набрал в 1943 году, прямо перед тем, как источник на время пересох. Она хранилась в погребе. Больше пить не предлагала — я, говорит, ещё не готов.
4. Двойник с улицы Зегеля
Была у меня в 2019-м нехорошая привычка — гулять по ночам с наушниками. Иду я по улице Зегеля, это в центре, и вижу: навстречу идёт такой же я. В той же куртке, с теми же наушниками, но лицо — без глаз, одни тёмные впадины. Поравнялись. Он говорит моим голосом: «Не ходи завтра на Ниженку».
Я психанул и побежал. Оглянулся — никого.
На следующий день я, конечно, сидел дома, а из новостей узнал: на Ниженке (это район Нижнего парка) обрушился старый подмывной мостик, и три человека попали в больницу. Время обрушения — ровно то, в которое я обычно там гуляю. Через месяц мостик восстановили, открыли. Я пришёл на открытие. Под перилами, ровно на том месте, где я должен был бы стоять, кто-то вырезал от руки надпись: «ХУЙ».
Сажи забыл. Опять начали треды по каждому городу клепать, как с айсбергами и перед ними.