Рубидий
Глава 1
Пётр Александрович возился на кухне, когда в дверях показалась заспанная Оксана.
— Петь, ты чего в такую рань?
— Думал над проектом. Скоро съезд, комиссию объявят — будут решать, что с текущим планом.
— Хм, ясно.
Она потянулась к чайнику, но Пётр опередил:
— На завтрак что будешь?
— Чай с блинчиками.
— Сейчас тесто замешу.
Замешивая тесто, он вспоминал, как такие же блинчики готовила мать — с тонкой хрустящей корочкой по краям, с каплей масла, блестевшей на сковороде. Теперь они с сестрой жили вдвоём, в небольшой квартире при обнинском институте аэрокосмических летательных аппаратов.
Проект, над которым он работал, назывался «Рубидий-1». Десять километров в поперечнике, четыре вертикали, триста восемьдесят пять человек на борту. Станция была его детищем — и он же должен был стать её капитаном. За доработку стелларатора Л-2 до модели «Звезда-1м» его назначили без колебаний.
Оксана присела на край стула, подпёрла подбородок ладонью и уставилась на брата:
— Петь, а эта твоя стеклянная зона на станции — ну, которую ты рисовал всё время — она правда будет?
— Кольцевая, с остеклением, — кивнул он. — Будет.
— И зачем она вообще? Чтобы в космос глазеть, как в окно?
— Ну... да. И рестораны там разместятся. Представляешь: сидишь, ешь, а над головой звёзды.
— Красиво, — Оксана мечтательно вздохнула. — Меня пустишь посмотреть?
— Первым пассажиром полетишь, — пообещал Пётр.
— Ой, скажешь тоже. Туда, небось, только академиков брать будут да военных.
— А я капитан. Кого хочу, того и беру.
Оксана засмеялась:
— Ну-ну, капитан. Следи за блинчиком, а то сейчас твой звездолёт подгорит.
Пётр перевернул блинчик. О том, что в проектной документации, в разделе особых отметок, значилась ещё одна строка про стеклянный потолок, он не сказал ни слова.
Позавтракав, Пётр собрал бумаги и отправился в лабораторию. Сегодня приезжала комиссия — нужно было подготовить реактор к пробному пуску и разложить чертежи: общий вид и каждую вертикаль отдельно.
В лаборатории было пусто и тихо. Он включил свет, запустил компьютер и только успел развернуть первый лист, как дверь открылась.
— Михаил, привет! — Пётр хлопнул ладонью по столу.
— А? — тот вздрогнул, отрываясь от какого-то журнала. — А, Петь. Утро доброе.
— Чего кислый? Опять полночи не спал?
— Спал? — Михаил хмыкнул. — Два часа. Всю лабораторию вылизал, чуть с тряпкой не уснул.
— Ну так чисто, что аж страшно чихать.
— Вот и не чихай. А то комиссия только и ждёт, чтоб к пылинке придраться.
Пётр развернул чертежи. Рейсфедер, скользнув по столу, капнул тушью на ватман.
— Твою ж...
— Я ж говорю, не чихай, — не оборачиваясь, бросил Михаил от стойки охлаждения. — Ты там поаккуратнее, у меня запасных листов нет.
— Да чёрт, само выскользнуло, — Пётр промокал кляксу, чувствуя, как закипает раздражение на самого себя.
— Само у тебя всё выскальзывает. Ты, главное, комиссии про «само» не рассказывай.
— Учту. Доклад уже репетировал?
— А то. С вечера. Ты давай, соберись.
Вскоре подтянулись остальные — восемь человек. Лаборатория наполнилась гулом голосов и щелчками тумблеров.
В два часа часа к институту подъехал бордовый автомобиль. Из него вышел интендант комиссии — сухой, прямой, с седыми висками и взглядом, не обещавшим поблажек. За ним ещё четыре машины.
Комиссия расположилась напротив стелларатора. Позади них висели чертежи, на столе лежали документы.
— Ну, рассказывайте, — произнёс интендант.
Пётр откашлялся. Он говорил сорок минут — без единой запинки, но с ощущением, будто стоит на краю пропасти и каждый вопрос может столкнуть вниз. Когда он закончил, интендант жестом собрал коллег.
Совещались они недолго. Вернувшись, интендант снял очки и объявил:
— Одобрено. Проект тридцать восемь дробь четыре признаётся пригодным к строительству и дальнейшей эксплуатации.
Подписи, печати, сухие рукопожатия. Когда дверь за ними закрылась, Пётр выдохнул и набрал номер завода.
В соседнем помещении затрещали реле координатной телефонной станции. После нескольких гудков с другого конца ответили:
— ОНПП «Технология», дежурный оператор. Слушаю.
— Здравствуйте. Это Громов из Обнинского института. Комиссия тридцать восемь дробь четыре утвердила проект «Рубидий-1».
— Принято. Высылайте заключение и документацию.
— Сегодня отправим.
— Только обязательно в отдел служебных писем, — в голосе оператора появилась едва заметная настойчивость. — Если в общий отдел направите — застрянет надолго.
— Знаю. Спасибо.
— До свидания.
Через час бумаги ушли. Часы показывали 16:35. Пётр попрощался с коллегами и зашагал домой — больше дел на сегодня не было.
Дома он вымыл руки и достал размороженную курицу. Специи — кориандр, перец горошком в смеси, сухой чеснок, розмарин, — смешал с майонезом и душистым маслом. Пока намазка настаивалась, он почистил картошку, выложив всё на противень и поставив в духовку. Петр решил вздремнуть.
Через сорок минут хлопнула входная дверь.
— Учуяла, — констатировал Пётр, не открывая глаз.
— Ну а как иначе? — Оксана повесила пальто. — Скоро будет готова ?
— Минут двадцать.
— Я пока тогда Толстого дочитаю.
Поужинали они в начале шестого. Пётр лёг спать, Оксана читала дальше.
Проснулся он рано. Оксана спала в кресле, книга Толстого сползла на пол. Пётр поднял томик, вложил закладку, потянулся за пледом.
— Угу?.. — она приоткрыла один глаз. — Я не сплю.
— Ага. Храпела как раз очень бодро.
— Я не храплю. Это Толстой тяжело дышит.
— Ну да, ну да. Лежи, рано ещё.
— А ты куда?
— На завод. Отчёт проверить.
— Сделай чай хоть, — пробормотала она и снова провалилась в сон.
Пётр усмехнулся, налил ей кружку, оставил на столе, доел холодную курицу и вышел.
В институте первым делом проверил автоответчик. Заказ согласован, поступил на исполнение. Куратор проекта — он. И обязанность проверять каждые два дня тоже на нем. Пётр надел пальто и поехал на завод.
На проходной охранник, не отрываясь от газеты, махнул рукой куда-то вглубь коридора:
— Инженер? Прямо и направо. Только осторожно — у них там ящики везде.
Пётр посторонился, пропуская погрузчик, и зашёл в кабинет. Дежурный инженер — пожилой, с седыми усами и руками в машинном масле — поднялся навстречу, вытирая ладони ветошью.
— А, Громов! Лёгок на помине. Мы как раз твой заказ обсуждали.
— И что решили?
— А что решать? Работаем, — инженер кивнул на чертёж, пришпиленный к доске. — Сейчас верхушку главного корпуса собираем. Потом переходную секцию, потом пойдут одинаковые средние блоки и под конец — нижняя секция. Если без задержек, к концу месяца всё на полигон вывезем.
— Это хорошо. Отчёт письменный нужен.
— А как же, — инженер выдвинул ящик стола, достал папку. — Держи. Тут по каждому этапу расписано, с датами.
— Спасибо, — Пётр пролистнул страницы, задержался на цифре. — У вас там нестыковка по третьему переходнику, смотрите.
— Где?.. А, чёрт, — инженер прищурился. — Опечатка. Спасибо, что заметил, поправим.
— Да ничего. Бывает. До свидания.
— Бывай, капитан.
Глава 2
После четырёх лет усердной работы большая часть станции была отстроена. За это время мир претерпел значительные изменения.
В Британии экономика упала настолько сильно, что большинство жителей переехало в соседние страны. Индусы вернулись в Индию. США тоже пострадали: от шпиона к ним попала информация о том, что на станции разместят оружие. Оно представляло собой полые вольфрамовые стержни с обеднённым урановым ударником и завихрителем. Если такой стержень упадёт из космоса куда‑либо, то это место превратится в руины с едва заметным вольфрамовым стержнем посреди них.
В ответ США пытались что‑то противопоставить, но чугунная воля Союза давала понять: любое неверное движение приведёт к плачевным последствиям. Однако шпион не узнал главного: станция была обесточена и пока представляла собой лишь груду упорядоченного металла, окрашенного в чёрно‑красную расцветку.
Обесточивание длилось недолго. Вскоре на станции, помимо рабочих в скафандрах и роботов‑сварщиков, появился Пётр Александрович Громов с группой пусконаладчиков.
Пройдя в новый блочный щит управления, Пётр включил аварийный коммутатор и подключил питание станции к челноку, на котором он прилетел. Вскоре система управления загрузилась, и на экране загорелась надпись: «Нажмите „Тест индикации“ для дозагрузки».
Нажав указанную кнопку, Пётр увидел, как на щитах загорелись лампы, кнопки, переключатели и сегментные индикаторы. После проверки индикации компьютер перешёл в режим журнала событий.
Далее Пётр с пусконаладчиками приступили к пуску реактора. Они завакуумировали камеру, запустили магниты, подали порцию Д‑Т топлива и обеспечили питание магнетронов.
Реактор запустился. Давление плазмы росло, как и её температура. Корпус тоже нагревался. Через несколько минут вода в охлаждающей рубашке достигла 230°C, передавая тепло воде второго контура в парогенераторах.
Когда пар подали на турбины и синхронизировали их, станция ожила. Микрогравитация начала притягивать всех к полу. Транзитстанция заработала, а подсветка обшивки высветила название «Рубидий‑1» и лозунг: «Слава труду советского народа!»
После пуска реактора и переключения челнок улетел. Приезжие прошли в жилую вертикаль и расположились в своих каютах. Пётр лёг отдыхать, но тут на интерком позвонила Оксана. Нажав кнопку «Принять», Пётр увидел её на экране.
— Петь, ну как, получилось? — спросила Оксана.
— Да‑да, вывели на 430мегаватт. Сейчас вот отдыхаю, — ответил Пётр.
— Ясненько. Кстати, отсюда, с Земли, видно станцию. Ну и громадина же!
— А то! Кстати, как там поживаешь?
— Хорошо, сегодня проводила экскурсию по новой улице "Социалистического Союза Молодёжи" там открыли много модных магазинов и ресторанов с Японскими товарами и блюдами.
— Всмысле Японскими?
— А вот так да, в Японии есть свой союз молодежи и недавно, они с нашими подружились и вот, стали к нам приезжать и товары привозить.
— Во как! Это хорошо, что подружились глядишь и будет Японская ССР.
— Глядишь и кренделя, в облаках летать будут.
— Ладно, давай я спать уже ложится буду.
— Давай, пока.
Завершив разговор, Пётр посмотрел на часы и понял, что запуск реактора занял 5часов — на циферблате было 11:24. Попив на ночь чай и съев кусочек хлеба, Пётр лёг спать.
Немного странно выглядит описание очерёдности изготовления деталей реактора. Нет, разумеется, ты можешь любую конструкцию придумать, но просто обычно всякие масштабные массивные высокоэнергетичные установки изготавливают и монтируют снизу-вверх. Просто обычно так удобнее. Смотри сам, будетшь ты обыгрывать очередность, или она у тебя просто для общей связности повествования.
>>265445
А на станции реактор по всей видимости размещён в машинном зале с пригодной для дыхания атмосферой. Самому реактору эта атмосфера вряд ли нужна, а людям в случае аварийных работ всё равно может потребоваться какое-то защитное снаряжение. Многие околофантастические проекты всё же предлагали выносить реакторы подальше от основных обитаемых модулей. Ну и полная обесточенность станции до запуска реактора выглядит немного странно, потому что орбиту поддерживать как-то нужно и системы внутреннего наблюдения при таких размерах нужны сразу же при первой же возможности. Если в этой предварительной обесточенности нет глубокого философского смысла, можешь попробовать заменить на номинальную запитанность только самых критичных для нахождения на орбите подсистем от солнечных элементов и ещё каких-нибудь компактных и простых в эксплуатации источниках питания.
"Почему ты плакала? - Плакала. - Кто тебя обидел? - Никто не обидел. У тебя глаза усталые. - Чего ты хочешь? - Увези меня отсюда. - Мы обязательно уедем. - Далеко? - Очень далеко".
Но впечатляет. Обязательно пиши ещё.