Среди этих событий огненным является моя мистическая встреча со Сталиным. Мальчиком я увидел его из толпы демонстрантов на Красной площади. Когда колонны с лозунгами, знамёнами, цветными шарами двигались мимо Мавзолея, я на секунду увидел Сталина. В белом френче, с каплей бриллианта, он увидел меня, взял из толпы, поднёс к себе. И я ощутил прикосновение его губ, услышал его шёпот. Он что-то шепнул мне, но что, я не расслышал — слишком громогласны были крики "Ура!", возгласы "Да здравствует товарищ Сталин!" С тех пор я несколько раз чувствовал прикосновение сталинских губ.
Это было на Байконуре, когда улетала в космос белоснежная ракета "Энергия" с волшебным "челноком" "Буран", и я исполнился молитвенного ликования. В сталинградской степи у посёлка Бабуркин, где замыкалось кольцо вокруг армии Паулюса и погиб мой отец в ночной атаке. Тогда в ночь перед Рождеством на снежном поле пал его батальон. В 2014 году под Луганском на блокпосту, где стоял подбитый украинцами танк с опавшей пушкой и дырявой бронёй, на нём горели свечи, и он был алтарём, был блокпостом, оставался танком, продолжавшим стрелять и мчаться вперёд победным вихрем.
Но что мне шепнул на ухо Сталин? Я всю жизнь пытаюсь угадать, о чём был его шёпот. Он поведал мне о великой трагедии, о небывалом предательстве, о чудовищном крушении надежд и о божественном порыве богооткровенного победного народа к сияющему небесному царству. В этом шёпоте было объяснение небывалого в истории России времени, когда в великих трудах, кромешных муках, несказанных победах создавался народ-небожитель. Если я сумею разгадать этот сталинский шёпот, услышу и запишу те произнесённые на Мавзолее слова, то получится книга, и она станет подспорьем тем, кто устремляет сегодня Россию к Победе среди нескончаемых бурь войны. Кто ведёт полки под небом, тёмным от скопищ вражеских дронов, этих летающих осьминогов и косматых пауков. Кто стремится обуздать обезумевшую элиту, пирующую на крови своих соотечественников. Кто объясняет сегодняшнюю Россию как страну, стремящуюся к идеальному бытию, о котором поют церковные псалмопевцы, написаны книги "Василий Тёркин" и "Молодая гвардия", вышит шелками на домотканом полотенце образ языческой Берегини.
Я стою в очередях за бензином, сетую на дороговизну в сетевых магазинах, горюю, глядя на женщин в чёрных платках, идущих мимо моих окон, — и верую. Верую в мой непобедимый народ, в необратимое русское восхождение, в божью благодать, божью любовь, в божью нежность, которая не оставляет Россию.
Слепой монах взрыдает на Афоне.
Проскачет всадник в чёрном балахоне.
Повсюду зазвучат глухие речи
Умерших языков из Междуречья.
Из ада встанет повелитель дронов.
Промчатся тьмы кромешных эскадронов.
В лучах зари мелькнёт небесный скальпель.
На землю хлынет дождь кровавых капель.
В ночи замрёт светил померкших танец.
У алтаря готов к закланью агнец.
Но из небес прольётся божья нежность.
И расцветёт в глухих снегах подснежник.
Узнаю почерк бурундука глубочайшего залегания г-на Проханова.
С воплями-завываниями вбегает в кабак Порхановна, известная кликуша московская. Толстопуза она, кривонога, нос картошкой, сальные пряди над угреватым лбом трясутся, на груди икона с Юрой Гагариным сияет, на животе за кушаком поблескивает позолоченный совок. Встает Пархановна посреди кабака, крестится двумя руками и кричит что есть мочи:
- Шестая империя!! Шестая империя!!!
- Иди поешь!- успокаивают ее ремесленные.
Челнок то и правда волшебный. Гигараспил космодедов, продающих уже утомительную технологическую гонку, догоны и обгоны величавых пососаний, в заискивающем копирование у капиталистов - выстреливший пшиком. Эстетически неоспоримо красив, патриотически шишкостоятелен и мемуаристически томно приятен, но это сверх дорогой воздух подслеповатых маразматиков. Громогласный бюджетный пердеж стариков, оставшийся в истории неприятным запахом сытных освоений кровавого колосса.
>Верую в непобедимый (((Русский))) народ и (((Русское))) восхождение
фиксануд, не благодари