От водосбережения к водной дипломатии: что Узбекистан продвигал в рамках Всемирной недели воды в Сто
Аноним
# OP
05/09/26 Суб 06:23:58
№
1
# OP
05/09/26 Суб 06:23:58
№
1
https://aksoncenter.ru/ot-vodosberezheniya-k-vodnoj-diplomatii-chto-uzbekistan-prodvigal-v-ramkah-vsemirnoj-nedeli-vody-v-stokgolme/
Участие Узбекистана во Всемирной неделе воды в Стокгольме показало, что водная политика страны постепенно выходит за рамки задачи сокращения потерь и модернизации ирригации. К внутренней реформе добавляются цифровой учет, международные исследования, подготовка специалистов, привлечение инвестиций и развитие механизмов трансграничного сотрудничества. В результате вода становится для Ташкента не только ресурсом, который необходимо экономить, но и инструментом региональной дипломатии и международного партнерства.
С 23 по 27 августа в Стокгольме прошла Всемирная неделя воды — World Water Week 2026, организованная Стокгольмским международным институтом водных ресурсов (SIWI). Форум объединил представителей государственных органов, международных организаций, науки и бизнеса для обсуждения вопросов дефицита воды, изменения климата, цифровых решений и управления трансграничными водными ресурсами.
Узбекистан представил на форуме собственный подход к водной проблематике. На сессии, посвященной подготовке Конференции ООН по водным ресурсам 2026 года, заместитель руководителя администрации президента по реформированию системы водоснабжения Тимур Бутунбаев рассказал о внедрении водосберегающих технологий, модернизации инфраструктуры, развитии региональных институтов и подготовке кадров.
Это важный сдвиг в постановке вопроса. Для Узбекистана вода одновременно является внутренним экономическим ресурсом и объектом внешнего взаимодействия. Поэтому эффективность водной политики зависит не только от того, сколько воды удается сэкономить на отдельном поле или участке канала, но и от качества учета, состояния инфраструктуры, доступности данных, способности прогнозировать водность и готовности стран региона согласовывать использование общих ресурсов.
Именно поэтому стокгольмская повестка может рассматриваться не просто как набор международных встреч, а как отражение более широкой трансформации водной политики Узбекистана: от отдельных мер по экономии воды — к созданию комплексной системы управления ресурсом, в которой внутренние реформы дополняются международным научным, технологическим и дипломатическим сотрудничеством.
Водная стратегия Узбекистана: от экономии ресурса к управлению системой
Стокгольмская повестка опирается на внутреннюю реформу водного хозяйства. Узбекистан одновременно решает несколько взаимосвязанных задач: сокращает потери воды в оросительных сетях, расширяет применение водосберегающих технологий, обновляет насосные станции, развивает цифровой учет и повышает надежность систем питьевого водоснабжения.
В феврале 2026 года министерство водного хозяйства представило подходы к повышению эффективности использования воды. В соответствии с ними в 2026–2028 годах планируется распространить современные водосберегающие технологии на 3,5 млн гектаров, включая капельное и дождевальное орошение и лазерное планирование земель. Ожидаемый эффект оценивается в экономию до 5 млрд м³ воды ежегодно. Для финансирования этих мер в 2026 году предусмотрены кредиты коммерческих банков и государственные субсидии.
Представленный подход не ограничивается внедрением водосберегающего орошения на уровне отдельных хозяйств. Он предусматривает установку «умных» средств измерения и учета воды, автоматизацию управления водными ресурсами и интеграцию новых систем в единую информационную систему министерства водного хозяйства «Учет воды».
Однако ожидаемый эффект будет зависеть от того, насколько синхронно будут реализованы все элементы реформы. Водосберегающие технологии дают результат только в связке с модернизацией каналов, снижением потерь при транспортировке, точным учётом и прозрачным распределением воды. Иначе экономия на одном участке системы может быть частично утрачена на другом.
Водосбережение в Центральной Азии всегда зависело не только от состояния каналов и технологий орошения, но и от качества управления: распределения лимитов, учета фактического водозабора, координации между ведомствами и контроля потерь. В условиях роста нагрузки на водные ресурсы значение этих управленческих механизмов становится еще выше.
Цифровизация может объединить данные о лимитах водопользования, фактическом потреблении, посевах и режиме работы водохозяйственных объектов в единую систему принятия решений. Это позволяет точнее планировать подачу воды, выявлять потери, сопоставлять запланированные и фактические показатели, а также оценивать эффективность вложений в ирригационную инфраструктуру.
Таким образом, возникает причинно-следственная цепочка: дефицит воды требует экономии, экономия требует измерения, измерение требует цифровой инфраструктуры, цифровая инфраструктура позволяет менять экономические стимулы и само управление водопользованием.
Долгосрочный горизонт этой реформе должна придать Национальная концепция рационального использования водных ресурсов и охраны окружающей среды на 2027–2050 годы. Узбекистан уже приступил к подготовке данного документа. В ее рамках обсуждаются развитие питьевого водоснабжения и канализации, модернизация инфраструктуры, сокращение потерь воды, цифровизация и экологическая устойчивость.
Сам факт появления документа с горизонтом до 2050 года показывает, что водная политика постепенно перестает ориентироваться только на решение текущих проблем. Долгосрочное планирование необходимо потому, что на водный баланс одновременно воздействуют рост спроса, состояние инфраструктуры, климатические изменения, развитие сельского хозяйства и изменение доступности ресурсов.
Поэтому главная задача новой стратегии — не просто найти дополнительные объемы воды, а научиться управлять растущей неопределенностью.
Почему внутренней реформы недостаточно
Узбекистан не может полностью решить водную проблему только за счет внутренних инвестиций. Значительная часть водных ресурсов Центральной Азии связана с трансграничными бассейнами, поэтому качество управления внутри одной страны зависит от решений соседей, обмена информацией и состояния всей региональной водохозяйственной системы.
Это делает водную политику одновременно внутренней и внешней.
На национальном уровне Ташкент заинтересован в снижении потерь, повышении эффективности орошения и модернизации инфраструктуры. На региональном — в предсказуемости водности, обмене гидрологическими данными, совместном управлении трансграничными ресурсами и снижении рисков конфликтов между различными видами водопользования.
Именно здесь появляется понятие водной дипломатии.
В случае Узбекистана ее можно рассматривать шире традиционных переговоров о распределении трансграничного стока. Она выполняет как минимум четыре практические функции. Во-первых, позволяет создавать механизмы обмена данными, без которых невозможно согласованное управление водными ресурсами. Во-вторых, дает доступ к международному научному и технологическому опыту. В-третьих, расширяет возможности привлечения инвестиций в инфраструктуру, модернизация которой требует значительных финансовых ресурсов. В-четвертых, формирует экспертные и образовательные связи, необходимые для появления специалистов, способных работать одновременно с гидрологией, инженерией, цифровыми системами, экономикой и международным правом.
Таким образом, водная дипломатия становится продолжением внутренней реформы с использованием внешних инструментов. Чем сложнее становится управление ресурсом внутри страны, тем больше потребность в данных, технологиях, финансировании и компетенциях, которые невозможно полностью сформировать только внутри национальной системы.
*в Стокгольме
Коммунизм - это учет плюс орошение только самого необходимого.
