В глазах тоска осеннего дождя И ветер одиночества колотит Стоит собака у крыльца И ничего уже не просит
Ларионова С.А.
Несмотря на пустой живот, честным трудом Боу был сыт по горло. Когда череда телег, казавшаяся нескончаемой, наконец проехала мимо, мальчик смог сойти с обочины дороги. Еще чуть-чуть и полетел бы в канаву, вслед за ведрами. С натугой он разогнул спину. Впервые за день встал прямо. Этот день, мать и отец всех душных изнурительных будней, тянулся до бесконечности и еще на пару шагов за ее край. Июльское солнце все утро взбиралось на крышу мира, да так и осталось там, застыло в пике, растеряв по дороге все силы. Но не злобу. Боу чувствовал его злой, обжигающий взгляд на шее, на плечах. Чувствовал как саднит горло. А когда, собственно, он в последний раз пил? Слегка покачиваясь от усталости, мальчик посмотрел вниз, на ведра, утопающие в грязи придорожной канавы. А, ну да, точно. Наполняя их у реки в полумиле от лагеря мальчик не стал тратить время чтобы напиться. Справедливо рассудил, что водонос с полными ведрами не может страдать от жажды. И вот боги вознаградили его за старание. Губы мальчика задвигались сами собой, судорожно, точно два червяка на раскаленном камне. В груди заклокотало, когда наружу стал прорываться не то рык, не то истерический хохот. В другой раз, Боу бы закатал штанины, спрыгнул в канаву и вытащил ведра. Плевое дело, хоть и измажешься с макушки, до пяток. Впрочем, это даже неплохо. Гудящие ноги и обгоревшие плечи были бы только благодарны прохладной грязи. Но, пожалуй, в другой раз. Боу привык, что ноги гудят. Привык, что руки отваливаются. Привык к тяжелой работе. Привык сам зарабатывать свой кусок хлеба. Но не в этот раз. Вытащи ведра сейчас, придется вдеть их в коромысло, закинуть проклятую жердь на плечи и тащиться обратно к реке. Потом обратно, к полевой кухне, только на этот раз с полными ведрами. Но и это еще не конец. Лагерь большой, солдат в нем много, где-то надо натаскать дров, где-то выкопать яму под нужник, а где-то убрать навоз за лошадьми. Да мало ли всего? Жирный полковой повар всегда найдет, чем озадачить очередного беспризорника. Оказался недостаточно расторопен? Значит не так уж хотел есть...