Гриша наконец поднялся с кровати, соскоблил мозга, сколько смог, и принялся за главную свою утреннюю процедуру. Он это дело очень любил, хотя у многих она вызывала омерзение.
Встав перед зеркалом, Гриша прикрыл глаза и завёл руку за голову. Раз, два... Пальцы мягко погрузились в мозг с громким чавкающим звуком. Гриша всегда находил его весьма аппетитным, таким... сочным, что ли. В общем, в мозгах копаться он любил, даже обожал.
Пальцы медленно скользили, сжимали полумягкую субстанцию, разминая её. Котелок начинал потихонечку варить. Зеркало приобрело более чёткие очертания, отражение тоже стало чётче, и Гриша увидел себя: смуглая кожа, чёрные волосы «под горшок», нос, который все почему-то иначе как «шнобель» не могли именовать.
Почавкав мозгами ещё минут пять, он извлёк руку, напоследок дёрнув что-то внутри как следует — он не знал зачем, но инструкция предполагала. Рука пахла приятно, как ванильное мороженое, которое Гриша обожал. Он поднёс руку, перемазанную своим мозгом, к лицу и лизнул. Вкусно... Ну, достаточно вкусно. На мороженку, правда, не похоже... Ну ничего, зато рука теперь чистая. Кусочки мозга во рту немножечко горчили, но это даже добавляло какой-то пикантности.
Прожевав мозг, Гриша наконец-то закончил утренние хлопоты, и инструкция предписывала отправиться на работу, что он и сделал. Гриша же хороший, послушный, не то что предыдущий Гриша. Тот плохой был...
За размышлениями о старом Грише наш Гриша вышел из своей комнаты и огляделся. Вокруг — длинные-длинные коридоры, под потолком — такие же длинные лампы, низко гудящие и очень плохо светящие, несмотря на габариты... Грише это напоминало его школу. Он же ходил в школу. Правда, давно это было... В общем, место было похоже на школу. А наверное, им и являлось. Это Грише предстояло выяснить. Следуя инструкции, он направился направо — в новом месте всегда нужно двигаться направо, чтобы потом вернуться. Поворот, поворот... Опа!
Посреди коридора стоял человек. Грише, конечно, объяснили разницу между мужчиной и женщиной, но информация эта усвоилась плоховато... Да и не так уж и важно, кто перед ним. Главное — человек.
Гриша молча подошёл и быстро заломил руку человеку за спину. Тот что-то пискнул. Человек был невысокий, где-то по плечо Грише. Не очень взрослый, наверное... Хотя к чёрту вообще эти рассуждения, надо То Самое искать...
Гриша запустил руку в карман длинных штанов человека — такие, кажется, называются брюками. Пошарил. Пусто. Пошарил во втором — тоже пусто. Ну, не повезло... Бывает. Гриша отпихнул проверенного в сторону и двинулся дальше — пока То Самое не найдёт, комната не перезагрузится, а это значит, работа не продолжится. А Гриша свою работу любил.
За подобными мыслями Гриша не заметил, как наткнулся... на интересную вещь. Обычно в коридорах не было ни дверей, ни окон. Да и понятие «окно» для Гриши было малопонятным — вроде бы дверь, но маленькая, стёкла ещё эти странные... В общем, перед Гришей было окно, без сомнений, самое настоящее. На высоте его лица была небольшая дверца, застеклённая, с ручкой для открывания. Ну, настоящее окно!
Гриша с любопытством ощупал раму, дыхнул на стекло — остался след, прям как на зеркале! Гриша радостно улыбнулся, щёлкнул пальцем по стеклу и... замер. Ну да, окно. А что оно тут делает? А куда ведёт? Мозг в голове начал греться, Гриша спешно потянулся к затылку — когда он задумывался, мозг начинал лезть наружу, а сейчас это было совсем некстати. Плотно прикрыв дыру в затылке, Гриша вновь вернулся к размышлениям. Так. Окно. Ведёт куда-то. Инструкция о таком ничего не говорит. Что делать? Уходить, конечно же! Подальше от этой крамольной шутки, от этой... от дряни этой!
Гриша уже сделал несколько шагов, всё ещё держа руку на затылке, хотя мозг уже стал потихоньку остывать, как вдруг... снова принялся греться. А что, если именно за окном То Самое? Гриша столько времени искал, стольких людей перещупал, перепроверял... А вдруг оно всё это время за окном было? Задача же просто найти. Значит, можно...
Гриша сделал пару шагов обратно к окну, остановился. Руку наконец-то можно было убрать, ибо размышления, вроде как, закончились... Оставались только конкретные шаги. Он положил руки на ручку и крутанул её, резко, как только мог. Окно распахнулось, и на Гришу резко дунуло свежим воздухом. Странное ощущение, конечно — он ни разу не чувствовал ветра на лице, да что там, холода он тоже ни разу в жизни не ощущал. Но То Самое непременно было там, поэтому Гриша, стараясь не думать о том, что делает, высунулся в окно по пояс — голова и туловище торчали снаружи, ноги пока ещё оставались внутри.
Снаружи ветер трепал Гришины волосы, дуло так, что даже открыть глаза было нереально — их почти сразу сушило. Дышать тоже было... затруднительно. Гриша пытался хватать ртом воздух, но не очень успешно. Наконец, вывернувшись, словно червяк, Гриша выполз из окна и... начал падать.
Ветер хлестал ещё сильнее, Грише казалось, что вот-вот ему просто разорвёт ноздри от потоков ветра, но не разрывало, и Гриша падал, падал, падал...
Упал. Он даже не совсем понял, в какой момент он упал и уже лежал на земле. В ушах до сих пор дико гудело. И тут Гриша понял, что понимать ему буквально нечем — мозга в голове не было! Точнее, мозга он не чувствовал. Гриша, всё ещё лежа лицом в землю, судорожно завёл руку за голову, засунул руку в отверстие и... оторопел. Мозга действительно не было! А это не по инструкции... Что же делать?!
Гриша в отчаянии резко дёрнулся и наконец-то сел. Всё тело ужасно ломило, лица он не чувствовал, как и ног... Гриша осмотрелся.
Вокруг был большой-большой зелёный коридор с высоким голубым потолком. Пол был ворсистым, Гриша про такой только в инструкции и слышал. Вокруг валялись розовые кусочки мозга. Гриша хотел броситься их собирать, но вставать как-то не хотелось... Вместо этого Гриша хотел было потянуться в карман, но кто-то заломил его руку за спину — точно так же, как и Гриша в своём коридоре этим утром. Рука заломившего скользнула в карман синей Гришиной курточки и замерла там, будто бы оторопев.
Он нашёл.
Что я тут прочитал: человек, привыкший копаться в своем мозгу, вылезает в реальный мир и не может его обработать.
Что нашёл-то? Сердце?
Нормас. Цельный рассказик получился. Надеюсь, в будущем напишешь ещё что-нибудь.
У меня уже ещё два рассказа имеется. Я просто, честно говоря, не очень понимаю-под них лучше отдельные треды создавать или сюда прям дропать?
Извините, пока в местных обычаях разбираюсь плохо.
>Поворот, поворот...
ХУЙ ТЕ В РОТ!
ПОЦЕЛУЙ МОЮ ЗАЛУПУ! ЗАЛУПУ-ЛУПУ!
В приподнятом настроении Женя влетел в магазин. Уютный свет тусклых ламп алкомаркета освещал блестящие на полках бутылки... Так, водка, водка... Эту пацаны не будут... Эта самому Чичерину не очень вкатывала... О, «Архангельская»!
Не долго думая, Женя набрал нужное количество бутылок и, грамотно распределив их — две в один карман пальто, две в другой и ещё одну в руку, — направился к кассе. Сердце радостно ухало. Сейчас оплатит, потом в общагу полетит, а там уже и начать употребление можно...
Женя остановился перед кассой, где скучала девушка с пирсингом в носу — ничего так, кстати, симпатичная, — и выгрузил бесценные бутылки. Полез во внутренний карман за деньгами, нащупав три бумажки, протянул их кассирше... И понял, что кассирши нет.
Точнее, даже не так. Не было ни кассирши, ни прилавка, ни алкомаркета. Не было даже света, но Чичерин при этом видел всё отлично. Бутылки водки, кстати, висели в воздухе, там, где секунду назад был прилавок. Бликовали, отражая свет ламп. Только ни ламп, ни света в пустоте не было.
— Бля, — только и выдохнул Женя. Первой мыслью было то, что он опоздает. Или вообще не придёт. А прийти надо непременно — там же девчонки будут! А он тут прохлаждается... «Тут», кстати, это где? Как он вообще здесь оказался?
Женя огляделся в поисках... Ну, двери, наверное. Но ничего. Ни-че-го.
Женя, поколебавшись, взял с «прилавка» одну из бутылок. Сорвал колпачок. Отпил. Водка тяжёлым грузом легла в желудок, через пару секунд по телу побежало тепло. Женя осторожно поставил бутылку туда, где должен быть пол. Бутылка, вопреки всякой логике, рухнула куда-то вниз. Он сначала видел, как стекло, всё ещё неясно от чего бликующее, летело, летело... И просто исчезло внизу.
— Блять... — на этот раз уже простонал Чичерин. Водка была бездарно проёбана. А ещё он всё так же не понимал, где он.
Вдохнув, Женя решил пройтись. Есть же тут какие-то границы? До куда-то тут же можно дойти?
Шёл он минут десять, по ощущениям. Но с места не двинулся — висящая в воздухе водка так и осталась там же, где и до этого.
Ещё раз злобно матюкнувшись, Женя направился назад, к месту, где был прилавок. Как ни странно, дойти ему удалось буквально за пару шагов. Ну, здорово. Вышел за водкой и оказался в месте, где не работают законы пространства. И логики.
Женя, вздохнув, схватил ещё одну бутылку, висевшую в воздухе, и швырнул куда-то в сторону. Бутылка со звоном разбилась, видимо, столкнувшись с чем-то. С чем-то, что было совсем рядом. Но Чичерину было наплевать — он сидел, обнимая себя руками за голову, и рыдал. Ну почему сегодня-то?!
— Господи, ну почему?! Какого * я-то?! — вопил Чичерин в пустоту. — Я ж не грешник, я ж за водкой просто... — по щекам студента стекали горячие слёзы. Только сейчас он понял безнадёжность и абсурдность положения — пацаны там матерятся, наверное, ждут его с водкой, а он-то и рад прийти, да только сидит хер пойми где. Ещё и две бутылки просрал.
— Я просто за водкой... — ещё раз тихо промямлил Женя. Не для Бога даже, а просто. Но ответ на слова пришёл.
Резко зажёгся свет. И осветил пространство вокруг, которое теперь возникло и стало... Осязаемее, что ли?
Раскрыв глаза, но всё ещё щурясь, Женя огляделся и... Ну, мягко говоря, был в шоке. Даже в большем шоке, чем при попадании сюда. Он стоял на дне огромной бутылки. Это вызывало сразу два вопроса — почему первая бутылка водки куда-то провалилась и куда делись осколки от предыдущей брошенной бутылки. Может, он в другом пространстве был? А теперь почему-то здесь. В громадной бутылке.
Вдруг на Женю сверху что-то начало капать. Женя встал, отошёл в сторону от горлышка, откуда на него падали капли, и поднял голову вверх. Через горлышко в бутылку падали уже не просто капли, а лилась целая струя. Чичерин осторожно подошёл, сунул руку под льющуюся жидкость, потом поднёс к носу и понюхал... Пахло спиртом. Водка?
Женя замер. Водки тем временем натекло уже по колено. Глаза начинало есть от испарений, невообразимо сильно воняло спиртом. Женя же начал хохотать.
— Ну и херня! В водке утонул! — Женя кричал изо всех сил, голос эхом отражался от стенок бутылки, причудливо искажаясь.
— Достойная смерть для русского студента! — хохотнул он, закрывая нос рукавом пальто — дышать становилось всё труднее. Женя закрыл глаза. Ельцин, наверное, мечтал о такой смерти...
— Ещё давай! — Чичерин, сидящий на диване, разошёлся не на шутку — уже пятый стакан добивал. Расположившийся рядом одногруппник не заставил себя долго ждать и откупорил новую бутылку — старую уже допили. Или допивали где-то в другом месте. Вдруг Женя схватил его за руку, тыкнув на донышко бутылки.
— Погодь! Эт чё, муха? — Чичерин прищурился, забирая бутылку и поднося её к глазам.
— Не, ну ты глянь! Реально муха! Я сейчас блевану, фу!
На дне и в самом деле плавала муха. Небольшая, зелёная. Крылышки у неё были почему-то чёрные и чем-то напоминали растянутые рукава чьего-то пальто.