Жопичь, обещал что будет стримить как только выйдет новый резек, но вы дальше жрите обещания Мэда, он вас еще не раз наебет, ха ха жрите казик от меда,
Я стримы Мэда давно уже не смотрю, А его казик не разу не смотрел
>>26390395 ну вообще кайф, да кайф в том что это твоя мама блядуха ну и ещё я некромант в 10-м поколении поэтому я поднял её из мертвых и смог привести в более менее трахальный вид
>>26390393 Пфф, даже нервозная марамойка дудл с натянутой улыбкой из вчерашнего стрима харизматичнее выглядит твоей унылой собаки из моторкино. Она же только ругается как сапожник и терпит, больше никакого контента не производит. Это тупая невоспитанная хабалка из нищей хуторской семьи
>>26390561 еблан тупорый, ты три бана за нелег перекаты получил час назад и продолжаешь срать дальше с двух вкладочек скатайся на своей коляске за таблами уже
#AnarAbdullaev вышел на связь и еще раз извинился перед народом Казахстана ✔️
Ещё раз извиняюсь перед всем Казахским народом, мне жаль, что так вышло, никого не хотел задеть, тем более обидеть, я дружелюбный человек, спасибо всем за огромнейшую поддержку! Я дома! Я вернулся!
Анар и Ренат находятся дома и сейчас у них все хорошо.
>>26390629 Хуууй знает, она всю дорогу каждый стрим пиздела ВСЁ САМА, ТЕНЕВОГО НЕТ, ОТНОШЕНИЯ БЫЛИ В ШКОЛЕ лол, потом оказалось кто её ток не ебал и живёт с ёбырем. А сейчас окуклилась и заявляет мэд лично извинялся перед ней. У неё вообще по моему краёв нет...
>>26390742 и чо , ты долбаеб на свои школьные студент и сегодня посмотри как ты выглядишь. там чо будет одно лицо 0 изменений. я похудел жир ушел с ебала скулы появились дак пздц вообще другим челом стал
Какое же я сраное животное, мне лишь бы тёлочку потрахать, пилоточку своим микрописюнцом поелозить пару секунд и иди нахуй отсюда, а у них ведь есть чувства, они хотят быть любить и быть любимы...
Не надо фабчик, погоди, сегодня будет Лондонское дерби. Когда сезон начался Сити сильно шатало, я уже списал их со счетов. Отрыв 2 очка кстати, Пеп реальный мошенник
Бля я скока баб стримерш видел, они все нахуяриваются на стриме, ведут себя как шаболды а потом у них ой мне стыдно я нихочу быть трешстримершай, потом пройдет время опять по новой, ну ты либо бухай вне стрима тогда либо хуй знает, закодируйся, блядина, нахуя эти тупицы со стримом блять все это делают я хупому
Имя прилипло само собой, как и многое другое в этом мире после Конца. Потому что он жил в яме, которую мы прорыли в самом темном углу подвала, под толстым слоем утрамбованной земли и прогнивших досок. И потому что кормили мы его тем единственным, что у нас было в избытке — дерьмом.
Нас пятеро. Я — Дэн, был школьным учителем, теперь я тот, кто ведет календарь на стене амбара. Эдди — бывший механик, он чинит все, что еще можно починить. Сара была медсестрой, теперь она наш доктор и судья. Близнецы, Том и Лиам — им по девятнадцать, они быстрые и злые, как цепные псы. До Конца они, кажется, торговали травой за школой.
Амбар хороший. Дубовый, старый, пахнет сеном и мышами. Мы заколотили все окна, оставив лишь щели для стрельбы. Снаружи — Маслачусец, или то, что от него осталось. Мир, где люди превратились в ходячие куски гнилого мяса, а тишина по ночам давит сильнее, чем крики.
Но настоящая причина, по которой мы еще живы, не в стенах амбара.
Мы нашли его на третий день. Копали яму для отходов, подальше от нашего жилья, чтобы не привлекать тварей запахом. Лопата Эдди провалилась в пустоту, и оттуда, из темноты, на нас пахнуло жаром и такой вонью, что у меня на глазах выступили слезы. Это был не смрад разложения. Это был запах чего-то древнего, сырого и горячего, как земля в жерле вулкана.
Оно зашевелилось внизу. Мы услышали влажный, чавкающий звук, и луч фонаря выхватил из мрака нечто бесформенное, серо-розовое, размером с небольшого автомобиля. У него не было глаз, но было нечто, похожее на рот — круглая дыра, усеянная мелкими, как у сома, зубами. Оно издало звук. Не вой, не рык, а низкое, вибрирующее урчание, от которого у меня заложило уши, а в груди появилось странное, пьянящее тепло.
— Что за херня? — выдохнул Том, вскидывая винтовку.
Но Сара положила руку ему на ствол. Она смотрела в яму не отрываясь.
— Оно не нападает, — тихо сказала она. — Оно... ждет.
Первым догадался Эдди. Он отставил лопату, отошел в угол подвала и вернулся с ведром, которое мы использовали как ночной горшок. Не говоря ни слова, он опрокинул содержимое в яму.
Звук, который издал Жопеч, был подобен вздоху облегчения. Рот сомкнулся на падающей массе, и существо довольно заурчало, забилось в каком-то жутком экстазе. А затем, из глубины ямы, начало исходить тепло. Оно разлилось по подвалу, поднялось на первый этаж амбара, прогоняя сырость и холод. И одновременно с этим, в воздухе разлилось чувство... защищенности. Спокойствия. Будто огромная невидимая рука накрыла амбар сверху.
Мы вышли наружу. Зомби, которые бродили у ограды за минуту до этого, теперь стояли в двадцати метрах от стен, не в силах сделать ни шагу вперед. Они просто смотрели на амбар мутными глазами и бессильно тянули к нему руки.
Сделка была заключена.
С тех пор мы живем по расписанию. Дежурство по кормежке Жопеча. Каждый из нас должен раз в день сходить в подвал с полным ведром. Это страшно. Всегда страшно. Стоять на краю ямы и смотреть, как эта гора плоти жадно втягивает в себя вонючую жижу. Иногда, когда оно ест, я слышу голоса. Не слова, а обрывки мыслей, чужие, липкие, полные голода, который мы никогда не сможем утолить. Они просачиваются в голову, показывают картинки: как оно спало в земле тысячу лет, как питалось корнями и червями, и как мы, люди, для него — лишь ходячие сосуды с самым лакомым для него продуктом.
Иногда мне кажется, что амбар стал теплее, чем нужно. Иногда мне снятся сны, где я сам стою над ямой, но ведро в моих руках пусто, и тогда Жопеч тянется ко мне, и его зубы смыкаются не на дерьме, а на моем страхе.
Сегодня очередь Лиама. Он спускается в подвал, а мы сидим наверху, греемся у печки и делаем вид, что не слышим знакомого влажного чавканья. Том чистит винтовку и косится на дверь в подпол.
— Знаете, — говорит он, не поднимая глаз. — А ведь оно может жрать не только говно.
Эдди хмурится. Сара перестает штопать рубашку.
— Что ты хочешь сказать?
Том пожимает плечами.
— Да так. Просто думаю: чем мы будем его кормить, когда кончится наша жратва и нам нечем будет срать?
Повисает тишина. Слышно только, как завывает ветер в щелях заколоченных окон. И снизу, из подвала, доносится довольное, сытое урчание Жопеча. Оно звучит громче обычного. Словно в ответ.
Словно оно ждет не дождется, когда меню наконец-то расширят.