>>1042413 (OP) Великий НАБОКОВ, который всегда был прав ВО ВСЁМ, возвышался над толпой ПОШЛЯКОВ и МЕЩАН, писал ГЕНИАЛЬНЫЕ книги, НЕ БЫЛ педофилом, лично знал ДЖОЙСА, разоблачил ШАРЛАТАНА Фрейда, низвергнул ДОСТОЕВСКОГО, а помимо этого ещё и был гениальным ЭНТОМОЛОГОМ и ШАХМАТИСТОМ.
>>1042438 То есть я хочу сказать, что там куча нарочито нелепых сцен. Например, сцена, где мамаша умирает. Зачем вводить такие глупости? Сразу портится ткань романа. Все было серьезно и на тебе. То есть можно конечно сказать, что это просто графомания, поток сознания. Но я думаю, что Набоков специально тиснул это. Хотел добавить дополнительной долбанутости в роман?
>>1042434 В Машеньке кстати тоже. Видно, что он хотел продолжать действие, а потом резко все оборвал. И в Защите Лужина резкий обрыв сюжетной линии. По-моему у него главная тема это власть женщины над битардом. Он всегда рвет сюжет в такие моменты.
>>1042449 Зис >>1042450 Правда если прочитаешь только это, то собственно как автора Горького не поймёшь. Не то что его надо всего читать, просто он очень разнообразный. Если у Достоевского есть условно два периода, и из первого можно прочитать условно одну книгу, чтоб понять чего там, или у Толстого два периода - до Анны Карениной и после, то у Горького постоянная смена периодов и метания. Он как успешный электронный музыкант, которому похуй на деньги, похуй на хотелки фанатов, даже похуй по большому счёту кто там во власти и что вообще кругом происходит, он просто делает то что ему кажется самым крутым в данный конкретный момент, при этом понятия о том что круто в данный конкретный момент могут сильно различаться как с его пирами, так и с фанатами. И это я говорю только об ощущениях от его творчества, в отрыве от человека. В реальности он успел прожить несколько жизней, если почитать что он успел сделать, складывается ощущение будто его кто-то выдумал, потому что не могут быть такие люди.
>>1042550 Чтобы написать рассказы об Италии очевидно. Горький кстати пик всего что касается описаний природы, местностей, погоды. Тех частей которые обычно просто абзацами забирают текст у других классиков в начале глав, он единственный кого я читал у кого это реально работало.
>>1042522 >>1042505 Горький лично на меня производит впечатление разочаровавшегося либерала, которому грубости русской жизни осточертели, но при этом в высших слоях он также не видел способности решить проблему.
Владимир Набоков лежал у окна в номере отеля «Монтрё‑Палас», глядя, как альпийские облака медленно плывут над Женевским озером. Дыхание давалось с трудом, мысли то путались, то вдруг обретали хрустальную ясность — как в детстве, когда мир казался огромным и полным чудес.
Он закрыл глаза и увидел весну 1915‑го. Петербург, ещё не тронутый бурей перемен. Ему шестнадцать, он бродит по городу, пряча в кармане томик Верлена, и вдруг — за поворотом, у балагана на Марсовом поле, — слон.
Не цирковой, вымуштрованный, а какой‑то… приятный. Огромный, серый, с мягкими, почти человеческими глазами. Он стоял, слегка покачиваясь, и неторопливо жевал ветку сирени, которую ему протянул какой‑то мальчишка. Вокруг суетились люди, кричали зазывалы, но слон словно не замечал суеты — он был здесь и не здесь, погружён в своё тихое, мудрое бытие.
Набоков подошёл ближе. Слон повернул голову и посмотрел на него — не с любопытством, не с равнодушием, а с каким‑то тихим пониманием. Будто знал, что перед ним — будущий писатель, которому предстоит пройти через изгнание, потери и славу, но который всегда будет искать в мире красоту и точность.
Кто‑то крикнул: «Покорми его!», и Набоков, сам не зная зачем, протянул слону краюху хлеба, прихваченную из дома. Тот осторожно взял её хоботом, чуть коснувшись пальцев юноши, и издал низкий, бархатистый звук — то ли благодарности, то ли просто внутреннего согласия с миром.
В тот миг Набоков почувствовал что‑то важное: мир не враждебен. Он сложен, порой жесток, но в нём есть доброта, которая не требует слов. И красота — настоящая, осязаемая, как серая кожа слона, как запах сирени и свежего хлеба.
…
Старик в кресле у окна слабо улыбнулся. Воспоминания отступили, оставив после себя странное тепло. Он поднял взгляд на озеро — солнце как раз пробилось сквозь облака, озарив воду золотистым светом.
«Как тот слон», — подумал он. — «Спокойный. Настоящий. Не нуждающийся в признании».
Он глубоко, насколько хватило сил, вдохнул горный воздух и прошептал:
— Спасибо.
Где‑то далеко, в памяти или наяву, ему послышался низкий, добрый звук — словно эхо того давнего, апрельского дня.
>>1042571 горький просто гомосек из ложи, который по заданию цекаки должен был изображать из себя русского сельского мудака, и заодно эксперта по вопросам того, почему россия=село=голод+говно
он был бы этим в крайней степени фрустрирован, поскольку он свою сущность сельского гомосексуалиста русофоба выдавал за русскую культуру, но к его счастью в нём не было ни крупицы литературного таланта, и культурных амбиций
должность главного совписа через доминирование австровенгерским наганом над руснёй его удовлетворяла, а нужды в доминировании словом в культурном пространстве он в себе не ощущал
>>1043455 ахинея какая-то про то как москали прекраснодушному мальчику в душу насрали, лучше краеведение почитать
рассматривать это как-то можно только если ты профессиональный сценарист и тебе нужна именно история сценарного искусства, чтобы понять откуда ноги растут и куда всё идёт, и то лучше читать очерки бурсы (держа в голове что это типовой нонфикшон худлит с завываниями про злое русское быдло которое нужно уничтожить шобы швитые идеи наполеончика перемогли), менее талантливо сделать "следующий шаг", чем у "пешкова"-"горького" у тебя не получится
>>1043553 увлекательность материала делается исключительно на основе когнитивной сложности (больше IQ, нужен более сложный материал для потребления, двузначный хлебушек, сойдёт и пешков), опять же надо читать бурсу, отзывы лескова на бурсу и реформу александра 2 по отмене телесных наказаний, для которых он использовал бурсу как один из PR-драйверов (публичная критика, обчественный запрос), только потом читать высеры изданые под ФИО пешкова, чтобы понять литературный процесс, как именно стилистически улучшили ту же самую бурсу
>>1043631 Джойс - это литературный аналог "Гриффинов", буквально, вплоть до музыкальных вставок (у Джойса - ритмизированная проза). Его не понимают лишь иностранцы, для которых английский - неродной. Так-то это юморной и простой писатель, сложен его метод стеба и каламбуров, тем более, что он был первопроходцем в этом деле. И Джойса нужно не переводить, а пересказывать, как другого мастера юмора и каламбуров - Спайка Миллигана. Разве можно перевести знаменитый монолог Райкина и Карцева "Авас"? Нельзя, вот так же нельзя перевести и "Улисса" и, в особенности, великий роман-каламбур "Поминки по Финнегану". Джойс - это маркер знания языка, сразу отсеивает тех, для кого английский - неродной. Заметь, в сети о Джойсе спрашивают только иностранцы - что в нем великого, как читать и т.д. Для иностранцев, которые жили в англоязычном обществе, есть ключ - запись Джойса, как он читает эти "Поминки" - и эти люди сразу все понимают, сразу становится смешно. В переводе и умственном переводе его юмор не понятен. Да, в "Улиссе" он только нащупывал почву, сделал юмор слишком местным. Кто будет смеяться над ирландским Жириновским, над местными нравами, над ирландцем Блумом, которого принимают за еврея, хотя он "черный ирландец"? В "Финнегане" он разошелся, но уже не в рамках культуры, а в рамках языка. Мы слушаем косноязычных людей, которые плохо говорят по английски, а все это записано англичанином, который записывает все так как ему слышится, еще он дохуя образованный, поэтому в самых вульгарных выражениях ему видятся латинизмы, какая-то мировая история и т.д. Если хочешь аналогию, то представь диалог русского и иностранца. Ты ему говоришь, он пишет это как La pais six jour, а ты всего лишь сказал "я посижу".
>>1043631 Джойс - это литературный аналог "Гриффинов", буквально, вплоть до музыкальных вставок (у Джойса - ритмизированная проза). Его не понимают лишь иностранцы, для которых английский - неродной. Так-то это юморной и простой писатель, сложен его метод стеба и каламбуров, тем более, что он был первопроходцем в этом деле. И Джойса нужно не переводить, а пересказывать, как другого мастера юмора и каламбуров - Спайка Миллигана. Разве можно перевести знаменитый монолог Райкина и Карцева "Авас"? Нельзя, вот так же нельзя перевести и "Улисса" и, в особенности, великий роман-каламбур "Поминки по Финнегану". Джойс - это маркер знания языка, сразу отсеивает тех, для кого английский - неродной. Заметь, в сети о Джойсе спрашивают только иностранцы - что в нем великого, как читать и т.д. Для иностранцев, которые жили в англоязычном обществе, есть ключ - запись Джойса, как он читает эти "Поминки" - и эти люди сразу все понимают, сразу становится смешно. В переводе и умственном переводе его юмор не понятен. Да, в "Улиссе" он только нащупывал почву, сделал юмор слишком местным. Кто будет смеяться над ирландским Жириновским, над местными нравами, над ирландцем Блумом, которого принимают за еврея, хотя он "черный ирландец"? В "Финнегане" он разошелся, но уже не в рамках культуры, а в рамках языка. Мы слушаем косноязычных людей, которые плохо говорят по английски, а все это записано англичанином, который записывает все так как ему слышится, еще он дохуя образованный, поэтому в самых вульгарных выражениях ему видятся латинизмы, какая-то мировая история и т.д. Если хочешь аналогию, то представь диалог русского и иностранца. Ты ему говоришь, он пишет это как La pais six jour, а ты всего лишь сказал "я посижу".
>>1043631 Джойс - это литературный аналог "Гриффинов", буквально, вплоть до музыкальных вставок (у Джойса - ритмизированная проза). Его не понимают лишь иностранцы, для которых английский - неродной. Так-то это юморной и простой писатель, сложен его метод стеба и каламбуров, тем более, что он был первопроходцем в этом деле. И Джойса нужно не переводить, а пересказывать, как другого мастера юмора и каламбуров - Спайка Миллигана. Разве можно перевести знаменитый монолог Райкина и Карцева "Авас"? Нельзя, вот так же нельзя перевести и "Улисса" и, в особенности, великий роман-каламбур "Поминки по Финнегану". Джойс - это маркер знания языка, сразу отсеивает тех, для кого английский - неродной. Заметь, в сети о Джойсе спрашивают только иностранцы - что в нем великого, как читать и т.д. Для иностранцев, которые жили в англоязычном обществе, есть ключ - запись Джойса, как он читает эти "Поминки" - и эти люди сразу все понимают, сразу становится смешно. В переводе и умственном переводе его юмор не понятен. Да, в "Улиссе" он только нащупывал почву, сделал юмор слишком местным. Кто будет смеяться над ирландским Жириновским, над местными нравами, над ирландцем Блумом, которого принимают за еврея, хотя он "черный ирландец"? В "Финнегане" он разошелся, но уже не в рамках культуры, а в рамках языка. Мы слушаем косноязычных людей, которые плохо говорят по английски, а все это записано англичанином, который записывает все так как ему слышится, еще он дохуя образованный, поэтому в самых вульгарных выражениях ему видятся латинизмы, какая-то мировая история и т.д. Если хочешь аналогию, то представь диалог русского и иностранца. Ты ему говоришь, он пишет это как La pais six jour, а ты всего лишь сказал "я посижу".